Невеста императора тьмы - Александра Royal

Александра Royal

Невеста императора тьмы

Пролог

Ветер с водопада бил в лицо холодными иглами.

Мириэль стояла на краю и смотрела вниз.

Там, в чёрной бездне, вода разбивалась о камни с таким грохотом, что земля под босыми ногами чуть вздрагивала. Брызги долетали до лица — солёные почему-то, как слёзы. Или это были слёзы. Она уже не различала.

Позади горели факелы.

Она слышала их — стражников императора. Тяжёлые шаги, лязг доспехов, сдавленные команды. Они искали её долго. Нашли здесь, на самом краю, где лес обрывался в ничто.

Шаги остановились.

— Императрица.

Голос был молодым. Почти мальчишеским — и от этого особенно неуместным здесь, у обрыва, в эту ночь.

Мириэль не обернулась.

— Пожалуйста, — сказал он. — Не делайте этого.

Она медленно опустила взгляд на правое запястье.

Золотой браслет поймал свет факелов и блеснул — тёпло, почти красиво. Тонкая работа. Изящная. Никто бы не подумал, глядя на него, что внутри — цепь. Что он гасит магию, как ладонь гасит свечу. Что с ним она — не она.

Пальцы левой руки скользнули по металлу.

Холодный.

Всегда холодный, сколько бы она его ни носила.

Она обернулась и подняла глаза.

Воин стоял в пяти шагах от неё — молодой, с белой кожей и длинными каштановыми волосами, которые ветер бросал ему в лицо. Зелёные глаза смотрели на неё с таким выражением, которое она не хотела разбирать. Просьба. Почти отчаяние.

Она смотрела на него пустым взглядом.

Он сделал шаг вперёд.

— Императрица, прошу вас—

Она отвернулась.

Посмотрела на воду внизу — чёрную, живую, жадную. На камни, которые она угадывала в темноте скорее чутьём, чем зрением. На пену, белую как то платье, которое с неё уже давно сняли.

Где-то позади тихо произнесли её имя.

Она не слушала.

Подняла левую руку — и разжала пальцы.

Что-то маленькое упало вниз. Исчезло в темноте раньше, чем достигло воды.

Она посмотрела на стражников со взглядом полными льда и безразличие. Потом она развела руки по сторонам и сделала шаг назад.

Глава 1

Она услышала тишину раньше чем увидела что-то — и это было страшнее любого звука, потому что дворец никогда по-настоящему не молчал, в нём всегда жило что-то: шелест платьев по каменным коридорам, далёкий смех служанок, звон посуды на кухне, мерные шаги стражи — и Мириэль выросла в этом шуме, научилась слышать его как собственное дыхание, как что-то само собой разумеющееся.

Коридор был мёртвым.

Она остановилась у поворота — ещё ничего понимая, только чувствуя — и пальцы сами сжались в кулак, и кожа на затылке стянулась так, как стягивается перед боем, когда тело знает раньше разума, что что-то пошло не так.

Служанка стояла у дверей покоев Лианны, прижав руки ко рту, и плечи её тряслись так мелко и так беспомощно, что Мириэль остановила на ней взгляд только на секунду — она не плакала, она просто не могла, потому что для слёз нужно было сначала выдохнуть, а она, кажется, совсем забыла как это делается.

Мириэль прошла мимо неё.

Дверь поддалась под ладонью с тихим скрипом, и запах ударил первым — сладкий, тяжёлый, тот самый запах лунных цветов которые Лианна всегда держала у изголовья и говорила что с ними лучше спится, а Мириэль терпеть их не могла, слишком нежные, слишком похожие на что-то похоронное, и сейчас, стоя в дверях, она наконец поняла почему.

Лианна лежала на белых простынях.

Тонкая, хрупкая, с волосами — светлыми, как у матери — аккуратно разложенными по подушке, словно кто-то долго и бережно расчёсывал их перед тем как уйти. Лицо казалось спокойным, почти безмятежным, красивым той красотой которая бывает только у тех кто уже ничего не чувствует — кожа цвета первого снега, ресницы неподвижны, и Мириэль оказалась на коленях раньше чем успела понять как это произошло.

Боль в коленях пришла и ушла, не зацепив ничего.

Руки сами потянулись вперёд, коснулись пальцев сестры — и вот тогда, именно тогда что-то внутри неё сломалось с таким звуком, что она удивилась как его не услышал весь дворец, потому что для неё он прозвучал оглушительно.

Холодные. Пальцы были холодными.

— Лианна, — выдохнула она, и голос был тихим, почти спокойным, потому что разум ещё отказывался принимать то что говорили руки. — Открой глаза.

Ресницы Лианны не дрогнули.

Мириэль сжала её руку обеими ладонями — крепче, ещё крепче, будто теплом можно было что-то исправить, будто если держать достаточно сильно то холод отступит — и она никогда не умела просить, никогда в жизни, но сейчас внутри неё поднималось что-то огромное и беспомощное, чему она не знала названия.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, это не смешно. Открой глаза.

Тишина. Та тяжёлая, давящая тишина которая бывает когда много людей стоят неподвижно и боятся дышать слишком громко — придворные вдоль стен, служанки в углах, двое стражников у двери, все смотрели на неё и никто не смотрел ей в глаза.

— Что произошло.

Это был приказ, а не вопрос, и голос был ровным — слишком ровным, потому что Мириэль умела так, чем больше горело внутри тем холоднее становились слова, её учитель по боевым искусствам называл это тишиной перед ударом и говорил что это страшнее любого крика.

Молчание длилось долго — каждая секунда давила сильнее предыдущей, и под кожей у неё начинала греться магия, медленным жаром, как угли на которые подули.

— Кто скажет мне что произошло с моей сестрой.

Советник — пожилой, с серебряными висками, с тем взглядом человека который слишком долго привыкал к плохим новостям — медленно опустил глаза.

— Она выпила яд, ваше высочество.

Слова упали в тишину и утонули в ней, и Мириэль смотрела на него, потом на Лианну — на её спокойное лицо, на разложенные волосы, на руки сложенные поверх простыни — и разум складывал это всё вместе медленно и неотвратимо.

Сама. Она сделала это сама.

— Нет, — сказала Мириэль — тихо, почти спокойно, так тихо что советник шагнул вперёд не расслышав, — нет, это неправда.

Она не плакала — принцессы которых учили держать меч раньше веера умеют держать и это — но что-то горячее жгло глаза, и руки снова потянулись к Лианне, притянули её к себе осторожно и бережно, совсем не так как Мириэль обычно двигалась.

Лёгкая. Господи, какая