Невеста императора тьмы - Александра Royal

class="p1">Мириэль смотрела на неё и не узнавала — когда-то добрая, когда-то тихая, когда-то искренне заботливая, сейчас перед ней стоял кто-то другой, будто проклятие выжгло всё живое внутри.

Элирель начала говорить — медленно, с наслаждением, словно много лет ждала этого момента. О Сусу. О погибших невестах. О мечтах занять место наследницы. О зависти которая копилась годами, о ненависти которую прятала под тёплыми улыбками, о том как ждала момента когда Аро наконец сломается.

Каждое слово билось сильнее удара меча.

Мириэль слушала и чувствовала как холодеют руки. Рядом плакали дети, шумел водопад, а мир вокруг становился всё более чужим.

— Ты чудовище, — тихо прошептала она.

— Нет. — Элирель улыбнулась шире. — Я просто оказалась умнее остальных.

Воздух рядом вздрогнул.

Аро появился так внезапно что Мириэль не сразу поверила глазам — он опустился рядом, обнял её за плечи, прижал к себе так крепко словно хотел убедиться что она жива. От него пахло лунными цветами и сталью и лесом после дождя — и впервые за весь этот ужас ей захотелось заплакать по-настоящему, потому что он был рядом.

Аро поднял взгляд на сестру.

В его глазах появилась боль — настоящая, глубокая, та которую нельзя спрятать.

— Элирель… — он произнёс её имя так словно ещё надеялся достучаться. — Пожалуйста. Вернись. Сестра. Борись.

Она лишь рассмеялась.

Развернулась к обрыву. Сделала шаг. Один только шаг — и руки её разжались.

Мир остановился.

Мириэль не услышала собственного крика. Не почувствовала боли. Не услышала шум водопада. Только две крошечные фигурки исчезающие в белой дымке брызг.

— НЕ-Е-ЕТ!

Рядом вздрогнул Аро — и замер.

Его рука начала сереть. Словно её покрывал тонкий слой пепла — камень медленно поднимался выше, по пальцам, по запястью, по предплечью.

— Мири...эль…

Он посмотрел на собственную руку. Потом на неё. И в его глазах появилась обречённость — не страх, именно обречённость, будто он наконец понял то чего они оба так долго боялись.

Мириэль после бесполезного крика обернулась к Аро, слёзы застилали взгляд, она схватила его лицо обеими руками.

— Смотри на меня. Борись. Пожалуйста.

Аро молчал. Лишь коснулся её щеки — последний раз, словно пытался запомнить. Её лицо. Её голос. Её саму.

И тогда Мириэль вспомнила.

Ту старую сказку которую когда-то привёз ей Аро. Глупую. Детскую. Нелепую — про любовь способную разрушить самое страшное проклятие.

Она наклонилась к нему. Прижалась губами к его губам — солёным от слёз, тёплым, пока ещё живым.

Целовала так словно могла удержать его в этом мире. Словно могла остановить судьбу.

Камень поднимался выше. По её рукам, по плечам, по груди — она чувствовала как тело становится тяжёлым, неподвижным, холодным. И закрыла глаза.

Последнее что она ощутила — губы Аро. И его ладонь на своей щеке.

Потом наступила тишина.

Из глубины водопада раздался рёв.

Такой древний и страшный что даже Элирель побледнела. Туман вырвался из её тела словно его насильно выдернули наружу — она закричала, упала на колени, белоснежные волосы стремительно темнели возвращая прежний каштановый цвет.

Из серебристой завесы водопада медленно поднялась фигура. Древняя, тёмная и невозможная.

На руках у неё плакал ребёнок.

Элирель хотела подняться но не смогла. Она смотрела вслед исчезающему туману и не понимала почему всё пошло не так — Аро превратился в камень, Мириэль тоже, проклятие должно было признать её, должно было сделать её сильнее.

Тогда почему ушло.

— Ты обещал... — слова прозвучали жалко, почти по-детски. — Ты обещал мне трон...

Проклятие молчало. Просто смотрело на неё — так смотрят на сломанный инструмент который больше не нужен.

Потом подняло свободную руку.

Воздух задрожал. Элирель закричала — тело выгнулось дугой, невидимая сила вырывала из неё что-то изнутри, она пыталась удержаться, пыталась снова позвать проклятие.

Ответа не было. Только тишина — холодная и равнодушная.

Последний крик оборвался. Тело Элирель безвольно упало на землю.

Проклятие даже не взглянуло в её сторону.

Оно повернулось к каменным фигурам.

Аро всё ещё стоял на коленях. Мириэль застыла рядом с ним, касаясь его лица — их последние мгновения навеки запечатлённые в сером камне.

Существо опустилось на колено и бережно положило младенца рядом со статуей — так осторожно словно боялось причинить боль.

У обрыва появился мужчина в чёрной маске. Израненный, едва державшийся на ногах, одежда пропитана кровью. Он посмотрел на статуи, на ребёнка, на проклятие — и застыл.

Проклятие встретилось с ним взглядом.

Несколько долгих секунд никто не двигался.

— Защити их.

Туман вокруг существа вздрогнул — и начал рассеиваться. Когда последние чёрные нити растворились в ночном воздухе, рядом с первой девочкой появилась вторая. Она спала мгновение — потом проснулась и заплакала вслед за сестрой.

Мужчина осторожно поднял обеих на руки. Прижал к груди. Долго смотрел на каменную пару застывшую в последнем поцелуе — и в его взгляде была такая печаль, будто он уже понимал сколько горя принесёт эта ночь.

Пространство дрогнуло. Фигура исчезла вместе с детьми.

Над обрывом воцарилась тишина.

Лишь водопад продолжал шуметь внизу — ровно, бесконечно, как шумел до всего этого и будет шуметь после. Лунный свет мягко ложился на камень.

Из трещин между камнями начали пробиваться цветы.

Лунные цветы — фиолетовые, словно ночное небо. Тонкие стебли тянулись вверх, обвивали статуи живыми лентами, покрывали плечи, руки, каменные волосы. Будто пытались защитить. Спрятать. Сохранить.

Так среди шума водопада и серебристого света остались стоять двое.

Неразлучные даже в этом.

А лунные цветы продолжали цвести вокруг них — хранить последнюю историю Императора Тымы и его невесту, до того дня когда камень наконец отступит.

Конец.