Черная метка для графини - Ольга Баринова

Ольга Баринова

Черная метка для графини

ПРОЛОГ

Море горело.

Алисия "Черная Метка" Вэнс стояла на коленях в луже собственной крови и смотрела, как пламя пожирает ее корабль.

"Месть" умирала.

Алисия видела, как огонь лижет такелаж и грот-мачта с ее флагом кренится все сильнее. Палуба под коленями дрожала в предсмертной агонии, и дрожь эта отдавалась в сломанных ребрах такой болью, что темнело в глазах. Воздух был пропитан едким дымом тлеющего дерева и пороховой гарью, а во рту застыл солоноватый привкус собственной крови.

Она не кричала.

— Нравится?

Голос за спиной звучал почти ласково.

Джейкоб. Ее первый помощник. Человек, которому она доверяла больше всего на свете.

Алисия зажмурилась на мгновение. Кинжал в спине мешал дышать.

— Ты всегда умел выбирать момент, Джейкоб, — ее голос сорвался в хриплый кашель. Кровь брызнула на палубу, темная, почти черная в свете пожара.

Он обошел ее медленно, с расчетливой грацией хищника, который знает, что добыча никуда не денется. Высокий, светловолосый, с глазами цвета зимнего моря. Семь лет назад она увидела эти глаза сквозь прутья клетки на невольничьем рынке и поняла: этот будет стоить любых денег.

Она не ошиблась.

Он стоил всего.

— Помнишь, как ты купила меня? — спросил он, останавливаясь в двух шагах. Огонь плясал в его зрачках, делая их похожими на расплавленное серебро. — Семьдесят золотых. Ты дала мне свободу на следующее утро. А потом всю оставшуюся жизнь доказывала, что я — всего лишь твоя вещь.

— Я любила тебя. — выдохнула Алисия.

Джейкоб замер.

На одно мгновение — всего лишь на одно — в его глазах мелькнуло что-то живое. А потом исчезло, смытое годами обиды, которую он так тщательно растил в себе.

— Любила, — повторил он. — Да. Я знаю. И это было хуже всего.

Он присел на корточки перед ней, и теперь их глаза были на одном уровне. Алисия смотрела в это красивое лицо — точеные скулы, четкая линия губ, шрам над левой бровью, полученный в драке в портовом кабаке. Она помнила, как обрабатывала эту рану. Помнила, как он смотрел на нее тогда…

Она думала, это любовь.

Оказалось — зависимость.

— Каждую ночь, лежа с тобой в постели, — тихо сказал Джейкоб, — я слышал, как матросы за стенкой смеются. "Капитанский мальчик", — вот как они меня называли. А ты не слышала. Или слышала, но тебе было все равно. Ты же хозяйка. Ты можешь все.

— Я убила бы любого, кто...

— Убила бы, — перебил он. — И что? Они бы перестали так думать? Нет. Просто научились бы молчать. А я бы остался тем, кем был — твоей вещью. Купленной за семьдесят золотых.

Алисия закрыла глаза.

Семь лет она думала, что спасла его. Вытащила из грязи, из клетки, из рабства. Думала, он счастлив и любит. А сейчас умирала от его руки.

— Я просто хотел выжить, — сказал Джейкоб, будто прочитав ее мысли. — Я даже был благодарен. Сначала. Пока не понял, что для тебя я — просто трофей. Еще одна диковинка, которую можно выставить напоказ. Ты гордилась мной, Алисия. Но ты никогда не видела во мне человека.

— Я сделала тебя своим первым помощником! — она открыла глаза, и в них полыхнула ярость — та самая, что заставляла трепетать команды целых флотилий. — Я доверяла тебе жизнь. Свою жизнь!

— Свою жизнь — да. — он покачал головой. — А сердце ты оставила себе. И разбила мое вдребезги… Я ждал семь лет, когда ты хоть раз посмотришь на меня не как на собственность. Когда спросишь, что я чувствую. Когда заметишь, что я не сплю ночами, потому что рядом с тобой — это сладкая пытка, а не счастье. Но ты не замечала. Ты вообще ничего не замечала, кроме своего чертового моря и своей чертовой мести.

Алисия молчала.

Что она могла сказать? Он был прав. Она не замечала. Слишком долго училась выживать, быть сильной и не доверять никому — и разучилась чувствовать.

— А знаешь, что самое страшное? — Джейкоб усмехнулся, и в усмешке этой было столько горечи, что Алисии показалось — еще немного, и она захлебнется ею. — Я ведь правда ждал. До самого конца. До сегодняшнего утра я надеялся, что ты заметишь. Что ты обернешься и увидишь меня.

— Джейкоб...

— Поздно, — отрезал он. — Все поздно. Но я хочу, чтобы ты кое-что знала перед смертью.

Он наклонился.

Ближе. Еще ближе. Его губы коснулись ее уха, и от этого прикосновения — такого знакомого, такого родного — у Алисии перехватило дыхание.

— Твоя сестра, — прошептал он. — Лилиан.

Алисия вздрогнула, будто от удара хлыстом.

Лилиан.

Ее близняшка. Ее вторая половина. Та, с кем они двадцать пять лет назад появились на свет в один день, с кем делили одну колыбель, одни игрушки, одни тайны. Та, что была ее полной противоположностью — мягкая, кроткая, тихая, с глазами цвета летнего неба и улыбкой, от которой у самых суровых мужчин таяло сердце.

Лили, которая всегда верила в нее.

Лили, которую она бросила.

— Что с ней? — голос Алисии сорвался в хрип. — Джейкоб, что с ней?

Он медлил. Смаковал каждое мгновение, каждую каплю ее ужаса. И когда заговорил, слова его падали, как удары молота по наковальне.

— Ты ведь думала, она в безопасности? Что живет тихо в каком-то поместье на севере, вышивает приданное и ждет принца?

— Я посылала деньги... я...

— Деньги не доходили. Ты же мне доверила переправлять их? Иногда ты такая наивная, Алисия. Ничего не дошло до нее. Ничего.

Алисия замерла.

— Ты... Где она?! — Алисия рванулась вперед, забыв о ране, о боли, о смерти, заглядывающей в глаза. — Джейкоб, скажи мне, где она?!

Он легко отстранился, и она рухнула лицом в палубу, не в силах даже подняться.

— Она жила