Черная метка для графини - Ольга Баринова

— Нет...

— Они ворвались в дом ночью. Она была одна. Муж... — он запнулся. — У нее был муж, Алисия. Ты даже не знала. И дочка. Два года.

Алисия закричала.

Это был не крик — это был вой раненого зверя. Он вырвался из самой глубины, раздирая горло, заглушая треск пожара, заглушая все на свете.

— ОНА ЖИВА?! — закричала она, вскидывая голову. — СКАЖИ МНЕ, ЧТО ОНА ЖИВА!

Джейкоб смотрел на нее сверху вниз.

И молчал.

Секунда. Две. Три.

— Она погибла, защищая дочь, — сказал он наконец. — Успела заслонить ее собой. Муж попытался вмешаться, и ему перерезали горло.

Мир рухнул.

Алисия слышала эти слова, но она не улавливала смысл. Потому что если это правда — значит, все, что она делала все эти годы, было не просто ошибкой. Это было самоубийством.

— Из-за тебя, — тихо сказал Джейкоб. — Все из-за тебя. Ты не проверила. Ты даже не попыталась узнать, как она живет. Ты просто... вычеркнула ее. Чтобы не чувствовать боль. Чтобы не чувствовать ничего.

— Я думала, что так защищаю ее…

Он развернулся и пошел прочь.

И только тогда, глядя в его удаляющуюся спину, Алисия поняла то, что должно было понять семь лет назад.

Он ненавидел ее не за то, что она купила его, или сделала своей вещью. Он ненавидел ее за то, что она заставила его полюбить себя. За то, что он зависел от каждого ее взгляда и прикосновения. За то, что она была его единственным смыслом, а для нее он был всего лишь одним из...

— Прости, — прошептала она в пустоту. — Прости меня, Лили. Простите меня все...

Пламя подбиралось ближе.

Алисия закрыла глаза, проваливаясь в темноту…

…Тишина дрогнула и рассыпалась на осколки от властного, неземного зова. Этот голос не мог принадлежать ни одному живому существу. Казалось, он рождался в самом сердце мироздания, эхом отдаваясь в груди: древний, словно воды океана и  бездонный, как вечность.

— Ты шагнула за край, дитя.

Алисия попыталась открыть глаза, но веки не слушались.

— Вернись, Алисия Вэнс. Исправь то, что сломала. Искупи то, что погубила.

— Я не могу... там все кончено... Лили мертва...

— Время — не стрела, дитя. Это океан. В нем есть течения, которые уносят вперед, и те, что возвращают назад. Держись крепче.

Тьма взорвалась светом…

…Она открыла глаза.

Над головой покачивался знакомый дубовый потолок. Каюта мерно покачивалась в такт волнам. За иллюминатором синело вечернее небо, тронутое первыми звездами, и чайки кричали где-то совсем рядом — значит, берег близко.

Тело не болело. Ни сломанных ребер, ни кинжала между лопатками, ни запаха горелой плоти.

Алисия вскочила, хватая ртом воздух.

Метнулась к зеркалу, вделанному в дверцу платяного шкафа.

Из зеркала на нее смотрела женщина лет двадцати пяти. Но...

Моложе.

Свежее.

Без глубоких морщин у губ, без той затравленной тени во взгляде, которая поселилась там после стольких месяцев постоянной охоты. И главное — без шрама над левой бровью, который она получила в прошлом году.

— Этого не может быть, — прошептала она.

— Может.

Алисия резко обернулась.

На столе, среди разбросанных карт и недопитой бутылки рома, лежала книга.

Она была старой. Очень старой. Кожаный переплет потрескался от времени, медные застежки позеленели, но стоило Алисии посмотреть на нее, как по корешку пробежала золотая искра.

Алисия сделала шаг вперед, потом второй. Протянула руку, коснулась переплета — и отдернула, будто обожглась.

— Я знаю этот день, — выдохнула она, глядя на карту, разложенную на столе. — Я помню эту карту. Это...

— Бельтайн, — закончила Книга. — Порт Бельтайн. Ты пришвартуешься там через час. На берегу тебя ждут люди, которые предложат ограбить королевский обоз. Ты согласишься. А через три дня корона назначит цену за твою голову.

— Пятьсот золотых, — машинально сказала Алисия.

— Тысячу, после того, как ты сожжешь патрульный фрегат. — поправила Книга. — Ты умеешь поднять ставки. Но суть не в этом.

— А в чем?

Книга помолчала, будто собираясь с мыслями.

— Твоя сестра сейчас в этом городе, Алисия.

Сердце пропустило удар.

— Лили?

— Она приехала на ярмарку три дня назад. С мужем и дочерью.

Алисия вцепилась в край стола, потому что ноги перестали держать.

— Она жива? — прошептала она. — Она правда...

— Жива, — подтвердила Книга. — Пока жива. Люди герцога Монфортского выйдут на ее след через две недели. Если ты ничего не изменишь, ровно через месяц ее убьют. Ты знаешь, как это будет.

Алисия почувствовала, как по спине побежали мурашки. Второй шанс. У нее есть второй шанс…

Она рванула дверцу шкафа. Вытащила чистую рубашку, штаны, сапоги.

— Я не та, кем была, — сказала она, застегивая пояс с кинжалом.

— Посмотрим.

— Я спасу ее.

— Посмотрим.

— Я докажу.

— Кому?

Алисия остановилась у двери. Обернулась.

На Книгу она смотреть не стала — посмотрела на свое отражение в темном стекле иллюминатора. На женщину с хищными глазами и стиснутыми зубами. На ту, кого боялись от Сапфирового моря до Проклятых островов.

Но теперь в этих глазах горело что-то новое. То, чего не было раньше.

Надежда.

— Себе, — ответила она, поправила кинжал на поясе и шагнула за дверь.

Тут же раздался выстрел.

ГЛАВА 1

Джейкоб рванул к Алисии, сбил с ног и прижал к палубе, накрыв своим телом. Пули просвистели над их головами и впились в мачту, выбив сноп горячих щепок.

— Засада! — крикнул он.

Алисия приподняла голову, выглядывая из-за фальшборта.

На причале, среди рыбацких сетей и бочек с соленой треской, выстроились королевские стражники с мушкетами наперевес. Двадцать человек. Может, больше.

Ее флаг на мачте развевался на ветру как насмешка.