Эхо флейты из Гаммельна - Наталья Николаевна Александрова

Наталья Александрова

Эхо флейты из Гаммельна

В лифте я посмотрела на часы. Похоже, что сегодня я опять опоздаю на работу и начальник обязательно поставит на вид. То есть, увидев меня, он поднимет глаза и укоризненно покачает головой, а потом постучит по своим дорогущим часам и театрально разведет руками — дескать, что случилось на этот раз? Снова авария на транспорте или вашу квартиру залил сосед сверху? Или ваша престарелая тетя вышла выносить мусор и захлопнула дверь и вам пришлось срочно лететь к ней на такси? Не оставлять же старушку одну на лестнице!

А я в ответ буду прижимать руки к сердцу и выражать глазами полное, искреннее раскаяние и обещание, что больше никогда, никогда такого не повторится.

Самое интересное, что ни разу я не врала начальнику про аварию и про соседа, а уж про тетю и подавно. Нет у меня никакой тети. И дяди тоже нету. Если честно, то у меня вообще нет никаких родственников. Не считая Лелика, но Лелик — это совсем другой случай. Но о нем после, а возможно, что и никогда.

Двери лифта открылись, и я приготовилась бежать, но была остановлена Маркусом. Маркус — это доберман, который живет наверху с тем самым соседом, который фигурирует в наших с начальником разговорах, только сосед никогда меня не заливал. Антон вообще очень аккуратный и обязательный человек.

Маркус — собака серьезная, но ко мне относится неплохо. Сейчас он заскочил в лифт, но не стал ставить грязные лапы на пальто, а только лизнул меня в руку и утащил перчатку. Мне некогда было с ним нежничать, и он понял и не обиделся.

— Слушай, у тебя там письмо из ящика торчит! — крикнул Антон из лифта. — Может, важное?

Почтовый ящик я опустошаю примерно раз в месяц, когда многочисленные рекламные буклеты начинают вываливаться на пол.

Я подошла к ящикам и вытащила письмо, оно и правда собиралось упасть.

Конверт был белый, длинный, глянцевый, вместо марки в правом верхнем углу был нарисован простенький цветок — стилизованная ромашка. Такой цветик-семицветик, как в детской книжке, только в нем не семь лепестков, а пять. Серединка желтая, а лепестки белые, кроме одного, фиолетового.

Адрес на конверте был отпечатан на компьютере. Адрес мой — улица, номер дома, квартира, а дальше стояла фамилия: Аскольдова. Аскольдова А. А.

Александра Алексеевна. Только я не Аскольдова, а Карпова. Рыба такая есть — карп. В магазине продается.

Я стояла и смотрела на конверт. И думала: что все это значит?

Ошиблись на почте? Да нет, адрес мой и имя мое. И фамилия… фамилия, кажется, тоже моя.

Потому что раньше у меня и правда была фамилия Аскольдова. До тех пор, пока меня не удочерили Лелик и Ляля. И дали мне свою фамилию — Карпова.

Лелик и Ляля… так они себя называли, и я так их звала…

Я очнулась от несвоевременных, нежелательных мыслей и потрясла головой. Нашла время размышлять, я же на работу опаздываю!

Конверт я открыла в метро. Там был всего один листок бумаги, на нем несколько слов:

«Завтра, 16:00, Каналетто».

Что такое Каналетто? Вроде бы художник такой был… из Венеции, кажется…

Ага, в Венеции каналы… Вот и он Каналетто.

И я вспомнила, что на канале Грибоедова есть кафе, которое так и называется — «Каналетто».

Значит, кто-то решил назначить мне встречу в этом кафе. Завтра в четыре часа… И что? Ни подписи, никаких объяснений, и он думает, что я побегу в это кафе и буду там растерянно оглядываться и выглядеть полной дурой.

Скорее всего, это чья-то шутка, розыгрыш.

Да, но фамилия… Никто из моих знакомых не знает этой фамилии…

Но все равно я не могу пойти туда в четыре часа, я вообще-то работаю…

Тут я сообразила, что едва не проехала свою остановку, а дальше все мысли вылетели из головы, кроме одной: как бы проскочить в офис, чтобы начальник не увидел и не начал закатывать глаза, качать головой и разводить руками.

И вы не поверите, но звезды в этот раз были ко мне благосклонны, потому что начальника не было. Не было нигде: ни в его кабинете, который отгорожен от общего помещения стеклянной стенкой, ни в общем зале, потому что есть у него такой пунктик: он не вызывает сотрудников к себе, а предпочитает сам подходить к их рабочему месту, говорит, что это более демократично.

А на самом деле все знают, что так начальник просто хочет выяснить, чем сотрудник занимается.

Не было начальника и возле кофемашины, потому что секретарша не носит кофе ему в кабинет, он сам заваривает себе кофе и потом идет через помещение с горячей чашкой, утверждая, что это тоже гораздо демократичнее.

На это в коллективе тоже есть свой ответ, потому что Светка-секретарша обладает совершенно отвратительным характером. Она вечно всем недовольна, вечно у нее кислое лицо, так что, когда она входит в кабинет с чашкой кофе, у начальника небось всякое желание пропадает его пить.

Так вот сейчас начальника нигде не было видно, и когда я столкнулась со Светкой, то увидела у нее на лице самую настоящую улыбку. Обычно-то лицо у нее каменное, не то что улыбки или добрых слов, а кивка в виде приветствия и то не дождаться.

— Опаздываешь, Сашура? — пропела Светка.

— Привет, а наш-то где? — одними губами спросила я.

— Не будет его сегодня!

— Что, заболел?

— Хуже! — выпалила Светка, так что я даже остановилась в недоумении.

Что может быть хуже? Не помер же он в одночасье?

— К нему теща приехала! — пояснила Светка. — А это такая тетка — ужас, летящий на крыльях ночи! Ты не знала, что ли?

— Откуда? Я и жену-то его ни разу не видела…

— Это точно, ты у нас не так давно работаешь, а мы тоже ее не видели. Думали даже, что ее вообще нету, пока Аделаида из бухгалтерии не сказала, что в паспорте она есть, а штампа о разводе нету.

— Раз теща есть, то и жена должна быть, — сказала я, а потом посмотрела на календарь и поняла, что сегодня пятница, стало быть, завтра суббота, то есть выходной.

И это хорошо, потому что я могу пойти к четырем часам в кафе «Каналетто» и выяснить, кто прислал мне загадочное письмо и что ему от меня надо.

Потому что было у меня минутное поползновение