Измена. Срок годности - Галина Колоскова

Галина Колоскова

Измена. Срок годности

Пролог

Окна нараспашку, но в комнате всё равно душно. Сентябрь в этом году выдался сумасшедший — солнце печёт, как в июле, асфальт плавится, воздух густой, словно кисель. Я стою у открытого чемодана, лежащего на кровати и перебираю его рубашки. Бежевую или голубую? Голубую. К глазам подходит.

Слышу шаги в коридоре. Андрей заходит с телефоном в руке, смотрит на экран, на меня не смотрит. Лицо напряжённое, брови сдвинуты — я этот взгляд знаю. Так он смотрит, когда хочет сообщить что-то, что мне не понравится.

— Рит, — говорит он, и по голосу уже всё понятно. — Тут такое дело...

Я замираю с рубашкой в руках. Смотрю на него. Жду.

— Командировка. Срочная. — Он убирает телефон в карман и наконец поднимает глаза. — Звонил Сомов, проект в Нижнем, инвесторы прилетают только завтра, надо вылетать сегодня вечером. Я не могу отказаться, понимаешь?

Я молчу. Считаю про себя до трёх, чтобы не сорваться. Смотрю на рубашку в своих руках, на его чемодан, который я только начала собирать, и чувствую, как внутри закипает что-то тёплое и липкое. Обида.

— Сегодня? — переспрашиваю ровным, даже слишком, голосом. — Андрей, сегодня двадцатое. Послезавтра мой день рождения. Мы же договаривались. Крым, домик у моря… помнишь? Ты сам предложил.

Он вздыхает. Подходит ближе, хочет обнять, но я делаю шаг назад. Рука повисает в воздухе, он убирает её в карман.

— Рит, ну ты чего? Я помню, конечно. Просто так получилось. Бизнес, сама понимаешь. Если мы этот проект упустим, нас конкуренты сожрут. Я для нас стараюсь, для семьи, — он говорит это быстро, как заученный текст, и я понимаю, что Андрей уже всё решил. Моё мнение здесь не учитывается.

— Для семьи, — повторяю эхом. — А в семье, оказывается, дни рождения можно переносить. И Крым подождёт.

— Рит, не начинай!.. — В его голосе появляются нотки раздражения. — Я приеду через три дня, и мы всё отметим. В ресторане, как ты любишь. С цветами, с шампанским. Хочешь, в «Пушкинъ» сходим?

Смотрю на него и вижу: он искренне не понимает. Для него это просто дата. Очередной день в календаре, который можно сдвинуть, как деловую встречу. А для меня... Для меня шанс. Вырваться из этой клетки из бетона и стекла, подышать морем, почувствовать себя живой. Мы же так редко бываем вдвоём. Он вечно в разъездах, а я одна в большой квартире с панорамными окнами и видом на соседние высотки.

— Я не хочу в «Пушкинъ», — говорю тихо. — Я хотела в Крым. Хотела посмотреть домики. Мечтала, понимаешь? Мечтала, как мы будем сидеть на веранде, пить вино и слушать море.

— Мечты сбудутся, — он наконец подходит и обнимает. От него пахнет его парфюмом, терпким, дорогим, и этот запах вдруг становится противным. — Просто чуть позже. Ну не могу я сейчас, правда. Билеты уже куплены, команда ждёт. Мне нужно быть там.

Утыкаюсь носом в его плечо и молчу. Потому что, если открою рот — разревусь или наговорю гадостей. А скандалы я ненавижу. Они выматывают, оставляют после себя противный осадок и чувство собственной никчёмности.

— Ладно, — шепчу в его пиджак. — Езжай.

Он целует меня в макушку и идёт к шкафу за пиджаком. А я стою и смотрю на его чёртов чемодан. На голубую рубашку, которую уже не нужно никуда класть. Он сам соберётся. Он всегда собирается сам.

Вечером стою в прихожей и смотрю, как он завязывает шнурки на ботинках. Кожаные, итальянские, я дарила. Ворчу про себя: «Итальянские ботинки, подарок жены, поедут в командировку, где нет жены».

— Не скучай, — он целует меня в губы — быстро, по-дежурному. — Звони, если что.

Хлопает дверь. Щёлкает замок. Тишина.

Я стою в прихожей и слушаю, как затихают шаги в лифте. Смотрю на часы — половина восьмого. Впереди целый вечер, ночь, завтрашний день, послезавтра день рождения — и всё в одиночестве.

Квартира давит. Эти стены, эта тишина, эти панорамные окна, за которыми чужая жизнь. Я захожу в спальню, сажусь на край кровати, смотрю на его пустую подушку. И вдруг понимаю, что не могу здесь оставаться. Ещё минута — и начну говорить сама с собой, а это уже клиника.

Набираю Наташку.

— Ты где? — спрашиваю, когда она берёт трубку.

— Дома, — вздох усталости. — Клиентов сегодня было — жесть. А ты чего?

— Можно к тебе? — голос дрожит, хоть я и пытаюсь его контролировать. — Андрей улетел. Я одна. Не могу находиться в четырёх стенах.

— Приезжай, конечно, — она сразу оживает. — У меня борщ, вино белое в холодильнике. Будем жалеть друг друга.

Я усмехаюсь. Наташка — риелтор по элитной недвижимости, у неё таких «жалостливых» вечеров по сотне в год. Мы знакомы с универа, она единственная, кто знает меня настоящую. Не Риту, улыбающуюся на корпоративах и говорящую правильные вещи, а ту, которая может разреветься из-за дурацкой командировки.

Я беру сумку, кидаю туда пару футболок, косметичку, телефон. На выходе оборачиваюсь. Наша гостиная в тёплом свете торшера выглядит уютно. Картины на стенах, диван, на котором мы сидели в обнимку месяц назад, пересматривая любимый фильм. Сейчас он кажется чужим. Всё кажется чужим.

Закрываю дверь. Лифт едет долго. Выхожу из подъезда, сажусь в машину. Завожу мотор, и радио сразу орёт какой-то весёлый поп-мотив. Я выключаю. Тишина в машине лучше, чем чужое веселье.

Еду по пустому проспекту. Фонари светят жёлтым, в салоне пахнет моими духами и кофе из утреннего стакана, что забыла выкинуть. Думаю о том, что послезавтра мне тридцать три. И что я снова встречаю день рождения не так, как мечтала. В прошлом году муж был в командировке, я сидела с Наташкой в суши-баре. В позапрошлом — тоже что-то такое. Мы стали встречаться по расписанию, как поезда на разных станциях. Он проносится мимо, я машу рукой и жду следующего.

Наташка открывает дверь сразу, будто знала, что именно в этот момент я появлюсь.

— Проходи, — она обнимает меня. От домашнего халата пахнет порошком и чем-то тёплым. — Ну что за козёл, а? В день рождения бросил!

— Он не бросил, — отвечаю на автомате, оправдывая собственную женскую несостоятельность. — Он на работу уехал.

— Рит, ты сама-то слышишь себя? — она ведёт меня на кухню, усаживает за стол. — «На работу». А ты не работа? Ты шесть лет пашешь его женой. Разве это не должность? Без зарплаты, премий и выходных.

Я молчу.