Месть и любовь травницы - Эмма Серсанд

Эмма Серсанд

Месть и любовь травницы

Глава 1

Мы с мужем спали на разных циновках, как всегда, спиной друг к другу, два незнакомца в браке, которых заставили делить одну комнату, когда нас разбудил дикий грохот выбиваемой двери.

Я резко подскочила, ничего не соображая, мысли еще были вязкие, как холодный рисовый отвар, спросонья я все не могла понять, что происходит.

В спальне стало светло, как днём, и я увидела четверых стражников в чёрных латах с медными бляхами на груди. Мечи наголо.

В дверном проёме стоял мой любимый Пэй Цзынью. И прежде, чем страх успел проснуться, меня накрыло воспоминание, как этим вечером его губы шептали мне признания в любви.

Как он брал меня горячо, яростно вбивая меня в тонкую циновку, как его губы сладко терзали мою плоть, а резкие движения наших тел заставляли колыхаться мою большую грудь.

Здесь, в столице, в моде была хрупкая красота, но наедине ему нравилось долго ласкать мои пышные формы.

А сейчас он стоял с бледным лицом и синевой под глазами, будто не спал всю ночь, мое сердце сжалось от жалости, наверное, опять дела задержали его до самого утра без сна. Но зачем же здесь стража?

Может быть, он пришёл защитить меня? Может быть, кто-то угрожает ему? Ведь он говорил, у него так много врагов, а я его тайная радость!

Ледяной взгляд Пэй Цзинью скользнул по мне, по Чжоу, по сбитому одеялу и остановился на глиняной плошке у изголовья.

В плошке остатки вчерашнего отвара. Корень родиолы, сушёная хризантема, три капли мёда. От головной боли. Я пила перед тем, как он пришел, потому что хотела услужить моему господину как можно лучше.

– Взять её, – голос господина Пэя звучал глухо, словно через толстую стену. – Арестуйте эту ничтожную ведьму.

Я не успела даже сесть, как чьи-то руки схватили меня за плечи, рванули вверх, и край пододеяльника соскользнул, оголив плечо.

Я забилась, закричала тонко, сама не узнавая своего голоса.

Какой позор!

Полная комната мужчин, а меня вытаскивают из постели только в ночной рубашке.

– За что?! Господин! Господин Пэй, что я сделала?! Позвольте этой ничтожной надеть халат!

Он посмотрел на меня без единой капли сомнения и сказал, так, чтобы слышали все:

– Ты опоила меня. Приворожила. И совратила.

Я перестала дышать.

– Что? – выдохнула я тихий звук, с которым треснуло мое сердце.

– Не притворяйся, – его голос стал еще холоднее. – Моя жена обнаружила в моём вине следы любовного зелья. Корень мандрагоры, пыльца ночной лилии, кровь женщины, сохранившей девственность. – Он усмехнулся.

– Уверен, у тебя это все найдется. Обыскать здесь все, – прозвучал резкий приказ.

Я помотала головой. Нет, я не верю что это происходит со мной! За что? Почему? Он же знает, что я люблю его! А он… он так много раз говорил, что любит меня.

Меня трясло, я ничего не понимала и не верила, что все это происходит не во сне.

Я делала для него все! Забыла про честь и совесть, спасла его жизнь, вышла замуж за евнуха… и вот таким будет мой конец? Я – замужняя женщина, прелюбодеяние наказывают строго, это такой позор… но колдовство против господина… это же… это верная смерть!

– Я не… я никогда… господин, умоляю... Я всегда была предана только вам, прошу защиты и справедливости, вы же сами… – я упала на колени и умоляла, сбивчиво, торопливо.

Все, что было между нами, эта запретная связь, это ведь он все устроил!

Я ничего не хотела от него, он привез меня в это место, отдал приближенному евнуху, чтобы дать статус и приходил ко мне почти каждую ночь!

– Мой господин… – выдохнула я тихо, боясь что стража услышит меня, подняла на него умоляющие глаза.

Он перебил меня жестом, коротким взмахом руки, какой делают, когда хотят отогнать назойливую муху.

– Твои речи – ещё одно доказательство твоего чародейства, – ледяным тоном произнёс он. – Ты осмеливаешься утверждать, что господин сам пришёл к нищей травнице? Что он пал так низко? – Он покачал головой, и на его губах появилась надменная улыбка. – Госпожа Пэй была права. От тебя надо избавляться.

Я перевела взгляд на Чжоу.

Чжоу

Он стоял у стены, прижимаясь к ней лопатками, будто надеялся, что его не заметят. Лицо с мелкой сеткой морщин вокруг глаз было белее рисовой муки.

Он не смотрел на меня. Он смотрел в пол, на растоптанные лепестки сушёной хризантемы и на вещи, разбросанные на полу.

Стража крушила наш дом, доставая скромные пожитки из шкафов и бросая их под ноги.

Они искали доказательство моего колдовства, но я… я просто травница, обученная деревенским аптекарем, я никогда и никому не причиняла вреда! Я даже книг приемного отца, тех, где опасные зелья, не открывала!

– Господин Чжоу, – позвала я. – Вы же знаете. Вы же всё знаете.

Он молчал.

– Муж мой! – взмолилась я громче. С отчаянием и последней надеждой утопающего, который хватается за соломинку.

– Вы видели, как он приходил! Вы сами открывали ему ворота! Вы были тем, кто запирал дверь спальни, чтобы служанки не видели! Сторожили снаружи…

– Замолчи, – резко сказал Чжоу и его голос сорвался почти на визг.

Я замолчала.

Потому что никогда раньше он не говорил со мной в таком тоне.

Даже когда я шарахалась от него в первый месяц нашей свадьбы. Даже когда отказывалась ложиться спать с ним в одну постель, назвав его «полумужчиной».

Даже тогда он кричал, плакал, бил посуду, но никогда не говорил