Последняя Ева - Сарра Джейн

подопечных. Мы — лучшие из лучших, тщательно отобранные для элиты. Но, глядя на разворачивающийся хаос, я не могла думать ни о чём, кроме одного: что станет с нашей репутацией, если об этом узнают за пределами скинии? Если весть дойдёт до Содомара?

В ожидании наказания нас заставили сидеть на коленях и читать заповеди. От неудобной позы всё тело ныло. Хотелось поменять положение, но над нами нависал дрон, фиксировавший каждое движение. Я украдкой посмотрела на соседок. Ева 104 сидела неподвижно, уставившись в пустоту. Выглядела она не лучшим образом: засохшая кровь на губах и подбородке — в драке ей разбили нос. Регенерация восстановила ткани за минуты, но тёмно-розовые разводы на рубахе остались. Валле 73 повезло больше — она спряталась под стол и отделалась лишь комками засохшей каши в волосах.

В зал вошли кураторы с учёными. Последним шёл мистер Пейн. Он встал позади женщин. Я встретилась взглядом с мисс Хилл. По её испуганному выражению стало ясно: наказание будет суровым.

В прошлом подобные инциденты уже случались. Коллективные наказания усмиряли пыл, а за отдельные проступки карали индивидуально. Но на сей раз ситуация вышла из-под контроля. Коллективной расправы не избежать, и я морально готовилась к суткам в молитвенном зале.

— По итогам совещания, — заговорила мисс Оушен, — мы решили, что в преддверии Посвящения коллективное наказание нецелесообразно.

В зале повеяло облегчением, но её следующие слова заставили сердце остановиться:

— Однако по данным с камер дрона на кухне мы выявили зачинщиц. Они понесут индивидуальное наказание, а их рейтинг будет понижен на пять позиций. — Женщина достала планшет. — Ева 04-А, Ева 04-Б, Ева 104. Проследуйте за мистером Пейном.

Одна из близняшек вскочила.

— Это нечестно! Это она меня ударила! Она указала на Еву 104, но та продолжала смотреть перед собой, не реагируя. — Евы, проследуйте за мной, — твёрдо сказал мистер Пейн, выходя вперёд. — Я никуда не пойду! Я жертва! И моя сестра тоже!

Ева 104 наконец вышла из оцепенения и поднялась. Я отодвинулась, давая ей пройти.

— Ева 04-А и Ева 04-Б, тоже, — не отступал мистер Пейн.

Мы в ужасе наблюдали, как в зал вошли солдаты и силой поволокли близняшек. Их крики эхом разносились по коридору, пока их не скрыла дверь в конце коридора.

Когда воцарилась тишина, мисс Оушен продолжила:

— Возвращайтесь в жилые отсеки. Каждая из вас обязана вслух прочитать все заповеди 108 раз. Процесс будет записываться и отслеживаться. С этими словами кураторы удалились.

Вернувшись в бокс, я без сил рухнула на кровать. Тело ломило, будто это я дралась с евками, хотя мне повезло — отделалась парой тычков и падений. Свалка в столовой вымотала настолько, что не хотелось ничего. Остальные евы уже сидели на коленях перед кроватями с планшетами, тихо бормоча заповеди. Зная, что нас не выпустят, пока не выполним наказание, я присоединилась к ним.

Панель над кроватью засветилась, началась запись. Мне не требовался планшет — я знала заповеди наизусть. Ещё в детстве мисс Хилл научила меня методу для запоминания.

— Эй, Семнашка, — голос одной из соседок вернул меня к реальности. — Ты все заповеди понимаешь?

Я оторвалась от камеры и повернулась к Еве 085. Милая девушка, как и все в нашем блоке. Мисс Хилл называла нас Солнышками за светлые волосы, напоминавшие ей о временах, когда солнце было ласковым.

— Конечно, они простые. А ты нет? — Н-нет… Понимаю, — смутилась она. — Просто… некоторые кажутся несправедливыми. — Почему? Каждая заповедь наполняет наши сердца любовью и очищает от скверны. — Но… — щёки девушки покрылись румянцем. — Ты никогда не хотела их изменить?

Вопрос удивил меня. Не зная, что ответить, я подошла к ней с планшетом. Ева 085 тоже моя подруга. Но мы не так часто общались, потому что учились в разных классах и виделись только в жилом боксе.

— Объясни, что тебя смущает? Я помогу разобраться. К нам подсела Ева 051, собрав золотистые волосы в высокий хвост. — Я тоже послушаю. Всё равно нас не скоро выпустят. — Хорошо, — кивнула я. — Но потом выполним наказание. Договорились? — Спасибо, Семнашка! — хором откликнулись девушки.

Я устроилась поудобнее на полу и начала:

— В Кодексе семь заповедей. Все они — о смертных грехах, что отравляют нас. Мы должны изучить их, чтобы оставаться чистыми для служения господам. — Мой голос звучал тихо. — О чём первая заповедь? — О зависти, — ответила Ева 085. — Не держи в сердце своём Зависти к воле и свободе Господина. — Верно. А остальные? — О гордыне, унынии, лени, любопытстве, гневе и похоти. — Какой грех самый страшный для нас? Девушки замешкались, переглянулись. — Похоть? — неуверенно сказала Ева 051. — Разве только похоть отравляет умы и тела? Они потупили взоры. — Все. Каждый грех опасен, и нет среди них главного — все могут сбить нас с пути Истинной Жены.

Увлекшись беседой, я не заметила, как пролетело время. Закончив обсуждение, мы разошлись по кроватям.

Читая заповеди, я пыталась отогнать тяжёлые мысли, но, закончив, осталась с ними наедине. Страх за Еву 104 медленно пожирал меня изнутри. Индивидуальные наказания варьировались в зависимости от тяжести проступка. Прокручивая в голове худшие варианты, я не находила себе места. Хотелось вырваться из бокса и узнать, что с подругой.

Ева 085 и Ева 051 тихо перешёптывались на своих кроватях. Я предпочитала не вмешиваться, погружаясь в уныние.

— Поговаривают, что солнечные стали слишком часто приближаться к скиниям. Ужасно, не правда ли? — Голос Евы 051 вырвал меня из раздумий. — Да. Мне Скай тоже об рассказывал. — Кто такой Скай? — мой вопрос заставил их вздрогнуть. — Прости, мы думали, ты спишь, — виновато сказала Ева 051. — Мы разбудили тебя? Я проигнорировала её слова. Присев на край постели, стала изучать её смущённое лицо. Что-то в её взгляде насторожило меня. — Кто такой Скай? Твой партнёр для сессий? — Д-да. — Но у тебя был другой. Я не знала, что ты меняла партнёра. Девушка заёрзала, убирая пряди волос с лица. От её реакции во мне закипело странное раздражение. — Так нельзя! Разве мисс Хилл разрешила? — Не нападай на неё, — вступилась Ева 085. — Скай мой партнёр. Мы поменялись. — З-зачем?

Теперь смущалась Ева 085. Видя, как две девушки краснеют и мнутся, я злилась