Последняя Ева - Сарра Джейн

всё сильнее. — Вы понимаете, что все сессии архивируются и анализируются Верховными Матерями? Если узнают о подмене, это ударит по вашим рейтингам! — Я вскочила и заходила по боксу. — Вы с ума сошли? Почему все стали такими странными с тех пор, как нам разрешили выбирать партнёров? Что с вами не так?

Я окинула их тяжёлым взглядом. Они сидели, потупившись, их позы выражали покорность, но загадочные полуулыбки говорили о чём-то, чего мне не понять.

— Говорите, что происходит! — не выдержала я.

Ева 051 резко поднялась.

— Потому что нам нравится общаться с ними! Мы поменялись, потому что хотели этого! Как ты не понимаешь? Она шагнула ко мне, и в её взгляде было нечто нечитаемое. — Скоро мы покинем Эдем 5, и вся жизнь сведётся к служению господам. Мы обязаны рожать, забыв о своей воле. Никто не знает, какими они окажутся. Сможем ли мы общаться с кем-то ещё? Или навсегда забудем, что такое настоящий разговор? — Она тараторила, щёки пылали, в глазах искрился озорной огонёк. — Я хочу в последние дни свободы говорить с мужчиной, который рассказывает о мире. Хочу чувствовать не долг, а лёгкость. Я уговорила Еву 085 поменяться. Скай… он добрый, умный. Он рассказывает о вещах, которые нам никогда не увидеть.

Её слова били, словно плети. Я отшатнулась, будто от физической боли.

— Вы… Это ересь, — с трудом выговорила я. — Если мисс Хилл…

И до меня дошло. Наш куратор всегда присутствовала на сессиях. Значит, она знала и покрывала это. Если обман длился так долго…

— Она всё подстроила? Мисс Хилл…

На лице Евы 051 отразилась паника. Она бросилась ко мне, подхватив, когда я пошатнулась.

Голова резко закружилась, во рту пересохло. — У неё упал сахар, вызывайте мисс Хилл! — это было последнее, что я услышала, прежде чем мир поглотила тьма.

Тихий гул аппаратов вывел меня из забытья. Яркий свет ударил в глаза, и я, щурясь, простонала.

— Очнулась, — послышался голос мисс Хилл.

Я повернула голову, став рассматривать женщину. В своём сером костюме и белом халате она выглядела спокойной.

— Вижу твой испуг, Солнышко. — Она ласково погладила мои волосы. — Не переживай. Скачок сахара не повлияет на рейтинг. Ты не виновата. Ты не ела больше двенадцати часов. Я учту это в отчёте.

С трудом разлепив пересохшие губы, я беззвучно поблагодарила её. Потом закрыла глаза и отвернулась. Тело охватила усталость, и я снова провалилась в сон.

Лёгкий ветерок обдувал лицо, трепля длинные волосы. Он взметнул подол серебристого платья, обнажив щиколотки. Ноги утопали в тёплом песке. Бесконечное небо сияло над головой, словно не таяло угрозы. Женщина смотрела вдаль, будто искала что-то в морских волнах.

— Скоро созреют апельсины, — тихо произнесла незнакомка. — Пришло время Солнцу напомнить о своей силе.

Она резко развернулась ко мне. Не успела я и глазом моргнуть, как женщина оказалась прямо передо мной и с силой толкнула в грудь. Земля ушла из-под ног, и я полетела вниз, в нарастающую тьму.

Резкое падение вырвало меня из сна. Я распахнула глаза, ощутив давление внутри. Накатила паника, тело покрылось липким потом. Я попыталась встать, но ноги запутались в одеяле, и я с грохотом рухнула на пол.

Удар о холодный пол привёл меня в чувство. Я подскочила, опасаясь, что мисс Хилл видела моё падение, но в медотсеке никого не было. Походив по помещению, вернулась к кровати. Следовало ждать возвращения куратора, но чем дольше тянулось время, тем яснее становилось: никто не знает о моём пробуждении. Я посмотрела на панель сканера — можно было нажать и оповестить, но что-то удерживало меня.

Взгляд упал на дверь. К удивлению, она была приоткрыта. Странно, что мисс Хилл не заперла её. В окне царила темнота — значит, комендантский час. Мне не полагалось выходить без разрешения.

В голову снова полезли тревожные мысли о Еве 104.

Что с ней?

Её понизили в рейтинге и назначили наказание, но какое? Неизвестность сковывала сердце льдом. Её могли отправить в камеру депривации для подавления агрессии. Процедура не особо опасна, но нарушала ментальное состояние, и на восстановление уходили недели. А времени до Посвящения нет. Если она его пропустит, её могут изъять из репродуктивного цикла.

Мурашки побежали по коже. Ноги сами понесли меня к двери. Я замешкалась на секунду, затем открыла её и заглянула в тускло освещённый коридор.

Вокруг стояла мёртвая тишина.

Крадучись, как ночной зверёк, я направилась к камерам депривации в восточном крыле. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло, в глазах снова поплыло. Но я шла, зная, что дело не в недомогании — это страх. Он гнал меня вперёд, хотя всё внутри кричало вернуться и спрятаться.

Я не знала, чем смогу помочь, но во мне горело желание увидеть Еву 104. Хотелось убедиться в своей догадке. Но внутри горел огонек, что она уже вернулась в жилой бокс и отделалась каким-нибудь легким наказанием по типу чистки картофеля на кухне.

Спускаясь по лестнице в нижний уровень, я услышала шаги. Растерявшись, рванула обратно в коридор и спряталась за углом. Через мгновение донёсся тихий разговор.

Я выглянула из-за угла и облегчённо выдохнула, увидев Еву 104. Она шаталась, с трудом передвигая ногами. Она держалась за руку мужчины, который шел рядом. Это оказался тот самый незнакомец из сада. В тусклом свете получилось рассмотреть его привлекательное лицо, тёмно-карие глаза, полные тепла и заботы. То, как он держал девушку, говорило о глубокой привязанности.

Они остановились, Ева 104 пошатнулась, и он взял её на руки. Она обвила положила бледные ладони на его плечи.

Сердце разрывалось. С одной стороны, хотелось выбежать и крикнуть, чтобы он не смел прикасаться к ней, нарушая завет невинности. С другой — внутри разливалось тепло от этой картины. Я никогда не видела столько любви в мужских глазах.

О, Великая Мать, что мне делать?

— Элиас, — прошептала Ева 104. — Мне душно. Я хочу уйти отсюда. — В сад? — мягко спросил мужчина. — Нет… Я хочу выбраться из скинии. С тобой. Он поцеловал её между бровей и прижал к груди. — Скоро, Аврора… Очень скоро. — Надеюсь… А пока… в сад? — Конечно, моё солнце.

Они скрылись в коридоре.

Мир раскололся надвое. Я застыла, не в силах пошевелиться. Ева 104 и Элиас скрылись из виду, их шаги затихли в тишине и растворились окончательно.