Яд Версаля-2 - Silver Wolf

конечности медленно окрашивалась в розовый цвет. — Ну и что?! — фыркнул я. — Да, нога сломана, но она есть, а перелом доктора мигом вправят и рану зашьют! — Мальчик ты мой, мальчик… — просипел Жак. — Ничего-то ты про море не знаешь… Не жилец я, Ирсон. Хотя, скорее всего, тебя именовать стоит де Ирсон, верно? Аристократ? — Да. — Ну и дурак! — накинулся на меня капитан. — Сидел бы в своём Версале, целее бы был! — С моим характером это не факт! — усмехнулся я. — А ты, капитан, брось наводить чёрную тоску. Мы выживем! Кто-то нас обязательно подберёт. Если мы налетели на рифы, значит, от суши здесь не так и далеко. Кто-то в этих водах да плавает! Жак хотел засмеяться, но вместо смеха получился тяжёлый, сиплый кашель. — Кто подберёт?! — прокашлявшись, тяжело проговорил он. — Ладно, если торговый корабль, тогда спасены. Если военные, то на виселицу за контрабанду отправят, если подберут пираты — то тебя, как молодого и сильного, продадут на ихнем нечестивом рынке, а меня, как старого и увечного, добьют. Просьба у меня к тебе есть, де Ирсон. Ты хороший человек, это видно. А я-то в народе разбираюсь, понавидался за столько годков… — Какая ещё просьба? Трубочку набить? Извиняюсь, но у меня табачок отсырел! — отшучивался я, пытаясь на горизонте сверкающего моря разглядеть хоть какой-то корабль. Но, увы, горизонт был пуст. — Обещай мне, что, если выживешь, не бросишь мою семью! — жадно заглядывая мне в лицо, просипел капитан. — В Марселе спросишь дом Жака Фонтю, тебе всякий покажет. От порта недалече. Помрут они без меня… Я б не просил, судырь, так ведь вы дворянин, не бедный человек. Пожалуйста, судырь!! — Да ты с ума, что ль, сошёл, милостивый государь! Что ты раньше времени хоронить-то себя принялся? Уныние, вообще-то, грех!! — возмутился я, ошарашенный неожиданной просьбой. — Ох, молод ты ещё, молод… — причитал капитан.

И я уже подумал, что мужчина тронулся рассудком, ударившись головой во время шторма, как меня что-то коснулось в воде. Что-то шершавое. Я огляделся и увидел несколько треугольных плавников, которые, то появляясь, то исчезая, нарезали круги вокруг нас. Покосился на капитана. Тот бледный, как наши утонувшие паруса, неотрывно следил за плавниками. — Акулы… — прошептал обветренными, в коросте губами. — Сынок, ты бы плыл от меня подальше! — Это ещё почему?! — возмутился я. — У меня рана кровит, на кровь они и приплыли. Мне конец, а ты спастись ещё сможешь! Отплывай от меня, только тихонечко, чтоб эти твари за тобой не увязались! — Чушь не говори, капитан! Я отогнать их попробую! Это же просто рыбы, только большие! — нервно отвечал я, нащупывая на своём теле хоть что-то, чем бы можно было напугать этих хищников. Но ничего, кроме штанов, подвязанных верёвкой, и рубахи, на мне не было. Я оторвал кусок от остатков паруса, что болтался на нашей мачте, и намотал себе на руку. — Сынок, не глупи, спасайся!! — не унимался Жак. — Только деточек моих не забудь… Но я сцепил до скрежета зубы и приготовился «отпугивать акул». Конечно, это была не самая лучшая идея, но я, тогда ещё «крыса сухопутная», об этом не знал и, увидев, что одна из отвратительных хищниц плывёт прямо к капитану, нырнул. Махнул перед носом рыбины рукой, обмотанной белой тканью. Но на акулу это не произвело никакого впечатления, она лишь лениво увернулась и рванула колючей пастью капитана за подол рубахи. Я собрал все силы и треснул хищницу по морде. Рыба отпустила рубаху и вновь начала нарезать круги вокруг нас. Её товарки держались поодаль, но не уплывали. — Отобьёмся, капитан! — воскликнул я, выныривая, ободрённый ленивым поведением акул. Всё изменилось за пару секунд. Доселе медлительные рыбины, плавно кружившие вокруг нас, внезапно бросились всей стаей на несчастного капитана. Я орал, нырял, махал руками, молотил по шершавым мордам, но всё было напрасно… Мне лишь оставалось наблюдать, как эти монстры вырывают из тела Жака огромные кровоточащие куски. Море вокруг нас закипело и стало багровым. Я вынырнул, поняв тщетность своих усилий. — Спасайся, сынок… — хрипел терзаемый мужчина. — Деточек моих не оставь… дом Жака Фонтю в Марселе… Спасайся… Его тело задёргалось. Акулы не могли его сдёрнуть с мачты, ибо я сам Жака к ней и привязал. Изо рта несчастного человека хлынула пузырящаяся кровь, глаза закатились. Спасать уже было некого… Я бросил последний взгляд на своего капитана и поплыл в открытое море, предпочитая обессилеть и утонуть, чем быть сожранным заживо.

Глава 10. Этель. Сенегальские открытия (автор — Эрика Грин)

Шли дни, и ухаживания капитана де Шевреза приобретали всё более определённые очертания. То ли в шутку, то ли всерьёз он иногда заводил разговор с дядюшкой Жаком о том, будет ли тот счастлив повести племянницу к алтарю. Хотя, конечно, знал о том, что Дюлери вовсе не приходится мне роднёй. Видимо, так он прозрачно намекал о своих намерениях, чтобы увидеть мою реакцию.

Дюлери же настолько привык за эти недели к роли заботливого дядюшки, что приобрёл привычку опекать меня даже в тех вопросах, где ему стоило бы промолчать. А «морская болезнь» ещё способствовала утрате им проницательности и бдительности.

— К алтарю? Ещё раз? — удивился он. — Конечно, у нас во Франции никто не ограничивает вдов в стремлении вступить в повторный брак… Месье де Сен-Дени, покойный муж Этель был славным человеком, другого такого не найти! Уж он был не то, что этот версальский прохиндей… — тут Дюлери прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнего, и виновато покосился в мою сторону.

По лицу де Шевреза пробежала лёгкая тень. Он деликатно взял меня под локоть и отвёл в сторону.

— Этель, дорогая, — я вздрогнула, услышав такое интимное обращение, к которому была не готова. — Я правильно понял слова Дюлери, что у вас есть некто на примете, чтобы стать вашим мужем, и именно его ваш слуга так нелестно охарактеризовал? Вы говорите, что едете искать некоего Эжена? Не он ли и есть тот «версальский прохиндей»?

Вся кровь бросилась мне в голову. Я всегда страдала от того, что легко краснею, а сейчас ощущала, как пылают мои щёки. Но я промолчала, только вздёрнула подбородок и с вызовом посмотрела прямо в глаза капитана, в которых горел чёрный огонь. А де Шеврез продолжал:

— Отец мой, в отличие от меня, версальский завсегдатай, — капитан криво ухмыльнулся в чёрные усы. — Так вот он рассказывал мне о тамошнем любимце дам, которых у него было больше, чем у перчаточника — галантного товара… Кажется, его тоже звали Эженом… Не его ли