Любовь королевы - Шейн Роуз

— Ты же знаешь, я люблю Кэти как дочь. Я кое-что слышал.

— О, я знаю, Марио, я знаю.

Я нажал на красную иконку телефона на экране, завершая разговор. Может быть, он сбежал, вернулся на самолёт и обосновался в Нью-Йорке. Марио должен был понимать, что это разумный поступок.

Однако, Марио придерживался определённых стандартов. Он поддерживал каждый план, который когда-либо осуществлял.

Когда я подъехал к нему на взлётно-посадочной полосе, Марио стоял во весь рост, шёлк его темно-синего костюма развевался на ветру. Золотые пуговицы на манжетах сверкали в лучах заходящего солнца. Несмотря на всё, что ему пришлось пережить, несмотря на все те годы, что он был главой семьи, Марио выглядел хорошо.

Подъезжая к нему, я опустил стекло, и Марио начал затаскивать свой чемодан в багажник.

— Может, мне забросить их туда вместо тебя?

— Ты наш монстр, а не обслуга, Ром, — усмехнулся Марио, но мне стало интересно, знал ли он о двух последних мужчинах, которых я убил.

Была ли ярость, растущая во мне, тем монстром, которого, как все думали, мы сможем контролировать?

Он сел в машину и посмотрел на меня своими грязно-карими глазами.

— Бастиан хочет, чтобы мы встретились на объекте.

— Так и есть. — Мне хотелось свернуть шею, но вместо этого я крепче сжал руль. Затем отрегулировал подачу воздуха, пытаясь снизить температуру в салоне автомобиля.

Погода стояла пасмурная, то и дело шёл дождь, так что в кондиционере не было необходимости. Тем не менее, это охладило разгоревшийся во мне пыл. Кейд продолжал писать мне, звонить, присылать больше информации о Марио.

Марио сам вырыл себе могилу. Даже его сыновья отвернулись от него. Я понял это по сообщениям. Они начинались с:

Кейд: Я нашёл кое-что о папе.

Потом это перешло в:

Кейд: Я не знаю, о чём, чёрт возьми, думал Марио.

Потом даже его имя было забыто:

Кейд: Этот ублюдок должен объяснить.

С тех пор Кейд даже не добавлял свои комментарии. Он просто отправлял зашифрованные файлы, чтобы я мог их просмотреть. Счета, телефонные звонки, которые он находил в системе телефонной службы. Для Кейда не было ничего запретного. Кейд мог взломать всё, что угодно, и я был уверен, что он постоянно блокировал наши собственные линии.

Технологии в нашей сфере были опасны, но у нас был один из лучших хакеров, который прикрывал наши задницы. Единственное, что могло спасти вас, — это он или доверие семьи. К сожалению, Марио потерял и его, и наше доверие. Мы прочесали всё, что могли, в поисках информации о нём.

— Что всё это значит? — усмехнулся Марио, но я заметил, как он заёрзал на своём месте. Не зря сын позвал Марио домой. Бастиан никогда не проявлял своей власти над отцом и не хотел сидеть за одним столом со стариком. Их проблемы были глубоки, и это делало их почти неразрешимыми.

— Сегодня я монстр и обслуга, Марио. Я не тот, кто объясняет. Сегодня я не буду этим заниматься.

— Давай, Ром, — хлопнул он меня по плечу.

Я подёргал плечом, и Марио быстро разжал пальцы. Связь через семейное прикосновение не сработает, особенно когда оно похоже на змеиное.

Его густые брови сошлись на переносице. На лбу пролегли морщины от многолетнего стресса.

— Ты мой сын, Ром. Такой же, как Кейд и Бастиан, да? Скажи мне, что заставило тебя так со мной поступить.

Этим он, наверное, мог бы задеть сердечные струны Кейда. Мы с Бастианом всегда были более далеки от Марио. Бастиан должен был соответствовать статусу наследника семьи, и Марио закалил его постоянным давлением и тяжёлой работой. Я был его правой рукой, к которому он обращался по самым разным вопросам. Я слишком много знал, чтобы иметь сердечные привязанности.

Когда я не ответил ему сразу, Марио начал подёргивать правой рукой. Он рискнул выпрыгнуть из движущегося автомобиля, потому что Марио достаточно часто смотрел смерти в лицо, чтобы понять, что у него неприятности.

— Не трать свои последние минуты на трусость, Марио. Оставайся на месте. — Для пущей убедительности я заблокировал замок.

Марио громко сглотнул, но ничего не ответил. Он наклонился и включил свою любимую радиостанцию, сделал музыку погромче и пожал плечами, когда я посмотрел на него.

— Последнюю на дорожку, да?

5

Ром

Он не умолял, даже не дрожал. Стоя посреди комнаты, Марио смотрел на своих сыновей, на меня, на свою родословную и мир, который построил, как бог, взирающий на своё творение.

— Я не буду извиняться, — сказал Марио.

— Сейчас это всё равно не помогло бы, — заметил Бастиан, сидя на одном из стульев, окружавших его.

Данте, сидевший рядом с ним, хрустнул костяшками пальцев.

— Тебя давно следовало остановить.

— Единственные, кто был готов остановить меня, — это те, кого я сделал достаточно сильными, чтобы сделать это. — Марио уставился на руку, под рукавом которой всегда была намотана моя цепь. — Ты собираешься это сделать, Ром?

Я покачал головой. Марио был для меня больше, чем отец, и он был отцом для мафии, для семьи.

— Я не понимаю, как ты мог всё это сделать.

— Ты делаешь то, что должен, ради семьи. Кэти была именно тем, что нам было нужно.

— Скажи мне, что то, что она оказалась у Марвина, было простым совпадением. — Я затрясся от гнева, который не мог сдержать, и закружил вокруг него, как акула, готовая растерзать раненого зверя.

— Ты хочешь, чтобы я солгал? — спросил Марио. — Были заключены сделки. Это была не единственная. Мы получили большую защиту, потому что я соглашался на многие вещи на протяжении многих лет.

Я поднял голову, чтобы посмотреть в глаза Бастиану, и он кивнул вместе с Кейдом, который сидел рядом с ним. Затем с размаху ударил кулаком в челюсть Марио. Старик рухнул на стул. Он быстро вдохнул и выдохнул, втягивая воздух, как будто пытался сориентироваться.

Затем мужчина громко рассмеялся.

— Вот это да! Это реально. Это настоящее дерьмо, которым я потчевал своих врагов на протяжении многих лет. Чудовище в тебе не играет.

— Я никогда не играл, когда дело касалось семьи, когда дело касалось её.

— Каталина всегда могла зацепить любого мужчину, с которым вступала в контакт, да? — Марио в задумчивости потёр челюсть. — Я всегда гордился этой девушкой. Скажи ей, что я гордился, ладно?

— Марвин изнасиловал её. Он мучил её, Кэти была всего лишь девочкой. Хочешь, чтобы я сказал Каталине, что ты