Любовь королевы - Шейн Роуз

— Ты когда-нибудь задумывалась, что я могу не позволить тебе так просто уйти? Теперь ты, чёрт возьми, враг, Каталина.

— Или союзник. Это решает Бастиан.

— Как и все мы. Бастиан никогда не правил как диктатор.

Она прислонилась спиной к двери и, скрестив руки, посмотрела на меня.

— И что? Ты собираешься убедить его убить меня? Запереть меня и относиться ко мне как к врагу? Ты не хочешь, чтобы братва была союзником семьи, но при этом не хуже меня знаешь, что так будет лучше для семьи. Мы могли бы сокрушить все банды и другие семьи в городе. Вся власть была бы нашей.

— И ответственностью.

Каталина прикусила губу, словно задумавшись на секунду.

— Кто может нести такую ответственность, Ром? Ты вырос на этих улицах. Мы все их знаем. Я знаю, как действуют люди, ты знаешь, как банды скользят в тенях городских переулков. Я хочу схватить их за головы и вытащить на свет, заставить смотреть на проклятое солнце и исповедоваться в своих грехах.

— Мы не боги, женщина. Не мы устанавливаем правила.

— Теперь я это делаю, — парировала Кэти. — И должна это сделать сейчас, Ром. Иначе всё, что я когда-либо делала, окажется напрасным.

— Напрасным? Это было для того, чтобы помочь семье и выжить.

Я сжал руку в кулак и изо всех сил старался не дать её словам задеть меня за живое. Мне хотелось найти каждого мужчину, который вызывал у неё такие чувства, и разорвать их на части, чтобы они почувствовали её боль, а потом вообще сдохли. Я снова подчеркнул:

— Ты сделала то, что должна была сделать, чтобы выжить. Ты можешь гордиться этим, ты можешь быть...

— Я могу быть не просто выжившей. Я могу быть спасителем. Могу быть долбанным инфорсером1. И я им стану. Либо ты на борту, либо не стой у меня на пути.

— Я стою у тебя на пути, женщина, потому что из-за тебя я оказался там. Ты трахала меня, а я трахал тебя, и мы зашли так далеко, что я застрял в любви к тебе.

— Застрял? — прищурилась Каталина. — Я не прошу тебя застревать.

— И всё же я снова здесь, в этой ванной, с тобой, спустя столько лет. Давай прекратим это.

— Ты перестанешь быть правой рукой Бастиана?

— Что? — услышав её вопрос, я отступил на шаг.

— Ты хочешь, чтобы я уступила своё место ради чего? Чтобы стоять рядом с тобой? После всего этого? Сейчас всё, что я получила от тебя, — это хреновую версию «Я люблю тебя» в маленькой ванной, в которой меня только что стошнило. Это то, чего я должна хотеть? Ты показал мне, что готов вмешаться, чтобы спасти положение, и проигнорировать меня в следующий раз. Ты выпустил своего проклятого монстра поиграть, чтобы спасти мою задницу, а потом сказал мне, что именно по этой причине мы не можем быть вместе.

— Каталина, я должен поддерживать порядок в семье.

— Мне плевать! — Каталина топнула ногой, и слова прозвучали с яростью. — Я здесь не для того, чтобы быть рядом с тобой, быть пешкой на шахматной доске; я здесь для того, чтобы подняться. Я должна была сделать это давным-давно. Мне не следовало отдавать тебе своё сердце, когда ты не смог обуздать эту злобу. Ты никогда не был готов. Никто из вас не готов.

Она уже забрала моё сердце, а теперь этими словами выжала из него жизнь.

— Ты совершаешь ошибку, — прошептал я.

— Нет, единственной ошибкой, которую я совершила, было то, что доверила кому-то сделать для меня то, что могла бы сделать сама. Если бы я сидела в комнате и принимала решения вместе со всеми вами, думаю, мы бы не были там, где мы есть. Если Клеопатра управляла империей, то и я могу.

— Эта братва — не та империя, которая тебе нужна.

— Это единственное, что у меня есть. Я была лишь орудием этой семьи. Ты любил меня за это или вопреки этому?

Я сделал шаг к ней, но она подняла руку.

— Нет! Ты не можешь сейчас подходить ко мне. Не после этого, — махнула рукой она в сторону зала. — Ты не мог удержаться от убийства Марио. Не мог позволить мне принять это решение. И ты хочешь, чтобы я продолжала стоять на твоей стороне, как будто всё в порядке, Ром. Это не так.

— Я не буду извиняться.

— Ты даже не видишь, почему он был бы полезен живым. Это уже само по себе проблема.

— Мне не нужно думать о нём рационально, Каталина.

Я взял в руки её руку и прижал к груди. Мы оба уставились на неё, пока говорил:

— Марио причинил тебе боль. Он должен был оказаться под землёй в первый же день, когда даже подумал об этом.

— Ты не можешь выпускать своего монстра на волю, когда тебе заблагорассудится, основываясь на том, что ты чувствуешь к какой-то девушке, Ром.

Каталина хотела сделать мне больно, но схватила мою рубашку, как будто держалась за меня, как за спасательный круг.

— Ты не какая-то девушка, Каталина, — тихо сказал я. — Ты — мой грёбаный мир. Ты королева этой семьи, а теперь ещё и братвы. Ты — единственное существо, о котором я ненавижу заботиться, но всё равно забочусь. Я не могу загнать в клетку зверя внутри себя, который готов бороться за тебя, не смог бы, даже если бы попытался.

— Тогда мы не сможем работать.

Ярость от её слов захлестнула меня. Мне хотелось вдолбить в Каталину немного здравого смысла, но наши эмоции отражались от стен, и я был уверен, что плитка скоро задрожит и отвалится.

— Мы сможем, если ты прекратишь это. Не ставь себя в такое положение, когда мне придётся изо дня в день бороться за твою жизнь. Королева братвы всегда в опасности.

— Хорошо, что я не королева Арманелли, верно? Ты всего лишь их монстр, а не мой.

Каталина убрала руку, повернулась и распахнула дверь ванной. На этот раз я позволил ей.

— Если ты остаешься с братвой, то ты бросаешь эту семью, Клео. — Я позволил этим словам сорваться с моих губ в качестве предупреждения, но они также были наполнены болью.

Каталина замерла на полпути, прежде чем обернулась и посмотрела на меня. Её глаза заблестели, как звёзды, сверкающие на металле в ночи.

— Я оставляю и тебя, Ром. Ты не просто семья. Однажды ты поймёшь это. Однажды ты поймёшь, почему я всё это делаю.