Злодейка (не) его романа - Юки

прямо в глаза мужчине, понимая, что больше молчать не стоит. — Но я больше не хочу играть наугад. Если ты больше не желаешь мне смерти… расскажи все. Мне нужно знать, кем была Зельда. И что я натворила. Иначе я не смогу ни защитить себя, ни исправить то, что можно. А дальше… я справлюсь сама. Мне твоя помощь не нужна. Только правда.

Герцог посмотрел на меня долгим взглядом, будто раздумывая.

— Повадки у тебя остались те же, — сухо произнес он спустя несколько мгновений. — Уверенность в себе. Давление. Просьбы, звучащие как приказы.

Он усмехнулся и добавил, протягивая мне руку.

— Но ты все-таки изменилась. Пойдем, поговорим.

Глава 13

Эдгар увел меня через боковой проход, и наше исчезновение никто не заметил. По узкому коридору с потрескавшейся штукатуркой, мимо окон, где ветер хлопал ставнями, мы вышли на террасу. Ночь была тихой и таинственной, а окрестности заливал яркий свет луны — круглой и яркой, как монета.

Эдгар встал, облокотившись о каменный парапет, и посмотрел на сад, делая вид, что любуется игрой бликов в фонтане. Он молчал, и я тоже не решилась нарушить тишину, ожидая, что он скажет. В голове роились догадки одна тревожней другой, но я даже не думала, что правда окажется столь очевидной, и столь ошеломляющей.

— Его звали Алан. Моего младшего брата. И он был твоим женихом.

Его слова выбили почву из-под ног, и я пошатнулась, хватаясь за парапет.

— Что?..

— Ты, Зельда. Ты была его невестой. Он очень сильно любил тебя. А ты…

Эдгар отвернулся, но я успела заметить тень былой ненависти в его глазах.

— Ты использовала его, чтобы подобраться к нашему роду. Использовать наше влияние, связи и деньги, чтобы достичь своих целей.

Мои пальцы сжались на перилах. Правда оказалась горькой и болезненной, и теперь я в полной мере могла понять чувства Эдгара. То, почему он так ненавидел Зельду.

А мужчина, уставившись куда-то в темноту, продолжил глухим, полным застарелой боли голосом.

— Он не знал, что ты его не любишь. Верил тебе, как себе. Но ты… когда он выполнил то, что требовалось и стал для тебя обузой, — ты от него избавилась. Устроила все так, чтобы выглядело, будто это несчастный случай.

— Так может, это и был несчастный случай? — робко поинтересовалась я.

Эдгар тяжело выдохнул.

— Он погиб на охоте. В лесу, полном ловушек, которые устроила для него ты. Тебе не повезло, и он умер не сразу, успев рассказать о том, что произошло. А потом… Он испустил последний вздох прямо у меня на руках.

Внутри все перевернулось, и накатила дурнота

Я почувствовала, как снова подкосились ноги, но удержалась, вцепившись в парапет так, что побелели костяшки пальцев.

— Я не знала… — прошептала я, понимая, что любые мои слова прозвучат лишь жалкими оправданиями. Пусть и не я все это сделала.

Эдгар повернулся ко мне и посмотрел так внимательно, как будто видел меня впервые.

— Ты не знала, — повторил он, невесело усмехаясь. — Разумеется. Я допускаю, что ты не притворяешься, но… Знаешь, от этого не легче.

Я инстинктивно накрыла его ладонь своей, и глаза мужчины удивленно расширились, но руки он не убрал.

— Я бы никогда так не поступила. Ни с ним, ни с кем.

И это было правдой. Моей. Марины.

Шумно выдохнув, Эдгар слабо улыбнулся. И сказал то, чего я не ожидала:

— Значит… ты действительно изменилась.

Мы стояли с ним в тишине. Только ветер шевелил подол моего платья, и где-то вдалеке играла музыка — оттуда, из освещенного зала. Но я слышала лишь биение наших сердец и общее дыхание.

Кажется, мне все-таки удалось слегка растопить его сердце. Всего лишь трещина на стене между нами, но когда-нибудь эта преграда рухнет. И все изменится.

* * *

Это случилось вечером, когда мне принесли ужин. Аппетита почти не было — то ли из-за усталости после бала, то ли из-за разговоров, оставивших горечь внутри. Но сразу после разговора с Эдгаром я отправилась к себе, так и не притронувшись к деликатесам, и желудок дал знать о себе урчанием.

Пришлось все же впихать в себя пару ложек супа — густого, пряного, с легкой кислинкой. И почти сразу я почувствовала неладное. Сначала появилась сухость во рту, потом — жжение в горле. А после внутри будто вспыхнул пожар.

Еда была отравлена, и я ничуть не сомневалась, чьих рук это дело.

Я вскочила с дивана, скинула с себя плед, дотянулась до кувшина, но пальцы соскользнули с него, не в силах удержать. Кувшин перевернулся, и вода пролилась на пол. А я начала задыхаться.

Воздуха не хватало, и перед глазами поплыли красные круги. Горло сжалось от спазма, и попытка позвать на помощь окончилась ничем — изо рта вырвался лишь хрип и сдавленные всхлипы.

Я рухнула на пол, и затылок отозвался острой болью. Перед глазами потемнело, тело начало неметь, и я подумала: вот и все. Финал истории, только вот он изменился. Я умру не от меча Эдгара — а от яда, как мышь в углу.

Неужели, это конец? И что теперь будет? Я проснусь в своем мире, или же… умру окончательно?

Глава 14

Внутри яростным пламенем всколыхнулась злость на собственную беспомощность и на тех, кто так легко играет чужими жизнями, не считаясь ни с чем. И я вдруг почувствовала что-то. Нечто странное, теплое и яркое, словно маяк, удерживающий меня на этом свете. Энергия, пронизавшая тело, растекшаяся по венам согревающим огнем. И что-то внутри меня знало, что это такое. Магия!

Я не могла думать ясно, но чувствовала: это мой шанс. Я с трудом дотянулась до браслета на запястье, который блокировал магию. И ощутила, что он вибрирует, словно вот-вот разрушится.

Возможно, дело было в том, что я была родом из другого мира. И то, что проснулось во мне, оно тоже было другим, не подвластным здешним законам.

Я не знала заклинаний, и не разбиралась ни в медицине, ни в анатомии, лишь поверхностно, увиденное по телевизору и прочтенное в книгах. Но я безумно хотела жить, и потому уцепилась за эту возможность, как за спасительную соломку.

Сосредоточившись на жаре в груди, я представила, как яд исчезает. Как мое тело освобождается от отравы, и отмершие клетки заменяются другими, а внутренние органы снова начинают функционировать как прежде.

Это казалось полным бредом, но, как ни странно, боль отступила. Не вся. Но достаточно, чтобы я смогла дышать.