Развод. Слишком сильная, чтобы простить - Марика Мур

— Спасибо, что рядом. И что не говоришь «пойми», «прости», «все ошибаются»…

— Да пошли они все. Ты просто помни: ты не та, кого ломают. Ты — та, кто поднимается. И знаешь что?

— Что?

— Я с тобой. Пока ты всё не сожжёшь дотла — я рядом.

Мы сидели молча. Час, два…

Вино почти не чувствовалось. Но было тепло. А внутри — уже не хаос. А план. Холодный. Чёткий. Потому что теперь всё менялось.

Я встала с кровати рано, хотя не спала почти вовсе. Глаза горели, тело не слушалось, но мозг — кристально ясен. Рука сама потянулась к планшету — к приложению с камерами.

Гостиная. Тишина. Один кадр — пуст. Второй — тоже. Третий…

Аня. Моя милая сестра в моём халате, пьёт кофе из моей любимой чашки с надписью «No stress». Какой символизм. Чёртова сука, змея которая прокралась ко мне в дом и отравила все.

Я нажала вызов.

— Привет, — голос спокойный, почти ленивый. Она берёт трубку, не сразу глядя в камеру. — Ого, ты рано. Я думала, ты там спишь до обеда, развлекаешься.

— Ты у нас в доме? — спрашиваю максимально ровно, глядя на экран. На камере она как раз идёт мимо гостиной, с телефоном к уху.

— Ну да. А где мне быть? — смеётся. — Ты же сама попросила приглядеть. Вот, приглядываю. Ильи нет, если ты об этом. Он вчера ещё сообщение скинул — в Питер, по работе. Не знаю, когда вернётся. А что ты так вдруг переживаешь? Думаешь он изменяет тебе, сестричка? Нашёл кого-то взамен тебе?

Я смотрю в экран, улыбаюсь — сухо, почти фальшиво.

— Бред не говори. Просто… скучаю. По нему. По дому. По семье. По Никите. Всё сразу.

В этот момент на экране, будто по сценарию, появляется Никита. В домашнем. С подносом: тосты, апельсиновый сок ему, кофе или чай для нее видимо. Он идёт прямо к дивану, где уютно устроилась Аня. Она не замечает, что я всё это вижу. И он не знает.

Никита ставит поднос рядом, наклоняется… и целует её в шею.

Я не чувствую рук. Не чувствую ног. Только пульс — в ушах.

Тук. Тук. Тук. Всё громче. Громче.

— Не скучай, Даш, — говорит Аня в трубку, томно потягиваясь. — Отдыхай. А я тут… позавтракаю, соберусь. У меня ещё куча дел.

— Ладно… — голос мой звучит, будто не мой. — Не буду отвлекать. Я тогда Никите наберу. Что-то давно не звонит…

На экране после моих слов, он как раз выходит из кадра, и через пару секунд возвращается с телефоном в руках. Садится рядом с ней.

Я набираю.

Он смотрит на экран, видит, что звоню — и сбрасывает.

Через секунду или пять приходит сообщение:

«Мамуль, занят, работаю. Позже наберу».

Работаешь?..

С кем?

Над чем?

Я выключаю экран. Закрываю глаза. И снова понимаю, что это ещё не дно. Это только спуск.

Но я спущусь до конца. До самого грязного дна. И вытащу оттуда всю правду — за волосы.

А потом сожгу её. Думаю, там еще так много говна, что мне предстоит еще не мало удивляться.

ГЛАВА 10

Даша

Я возвращаюсь домой.

На улице пахнет гарью и весной одновременно — город странным образом напоминает людей. Даже когда он дымится, от него тянет жизнью. Дом я вижу издалека. Мой. Наш. Чужой.

Таксист помогает достать чемодан, я благодарю и даже улыбаюсь. Улыбка трещит в уголках губ, но держится. Я обязана держаться.

Ключ поворачивается в замке с лёгким щелчком.

Тихо. Слишком. Не скрипит.

Пахнет кофе. Свежим. Кто-то дома. Конечно.

Я снимаю пальто, вешаю аккуратно. Разуваюсь. Медленно. Как будто любой порыв выдаст моё внутреннее землетрясение.

Иду по коридору. Спальня. Закрыта.

Кабинет. Пуст.

Кухня…

На кухне сидит Аня. В моём свитере. Волосы собраны в неряшивый пучок, в руках чашка кофе, а на лице — абсолютный покой. Как будто в жизни у неё нет ни капли тайны, ни грамма вины.

— О, вернулась! — говорит она, глядя на меня с искренней, почти сестринской радостью. — Как доехали? Как Динка твоя?

— Отлично, — говорю. Ставлю сумку. — Дина в восторге. Всё было прекрасно. Смена обстановки чудеса делает.

Я открываю холодильник. Внутри порядок — Аня всегда была педантом.

Я всё вижу. Вижу иначе.

Каждый её шаг теперь — как тень от ножа.

— А Илья? — спрашиваю, будто между делом.

— Уехал с утра. На встречу. Ты же знаешь своего мужа — график, как у президента. Даже в выходные.

— Конечно. — Я наливаю воду. Пью долго. Задумываюсь. Потом поворачиваюсь к ней. — Кстати, ты не видела Никиту? Прилететь должен был, писал накануне.

Тут она чуть-чуть сбивается. Незаметно, но я ловлю. Чуть приподняла брови, чуть откинулась назад.

— Нет… Он вроде останавливается у подруги. Не вдавался в подробности. А что?

— Да просто… Соскучилась, — говорю и улыбаюсь. — Семья же.

Она кивает.

— Конечно. Всё понятно.

Тишина между нами короткая, но колючая. Я словно хожу по стеклу.

— Аня… — я смотрю ей прямо в глаза. — Ты ведь знаешь, как я тебя люблю, правда?

— Ну… конечно знаю, — осторожный голос.

— Я всегда доверяла тебе. Всегда. Как самой себе. И надеюсь, ты это помнишь.

Она прижимает губы. Кивает. Она знает. И боится. Не уверена, сколько я уже знаю. И это её жжёт.

— Спасибо, что присмотрела за Ильей. Пока меня не было, — добавляю и подхожу ближе, почти касаясь плеча. — Это важно. Мы же не соседи, Анют. Ты — семья. Даже если в моей комнате спать станешь, я не против буду, хотя сама знаешь какая я на счет своего и семьи.

Она сбивается. Взгляд чуть дрожит.

— Я… конечно.

Я не отвечаю. Только улыбаюсь.

И в этой улыбке — ледяной приговор.

— Я пойду отдохну, — говорю. — Дорога вымотала.

Она кивает.

Когда я захожу в свою спальню, я тихо закрываю дверь. Подхожу к комоду.

Достаю планшет.

Камеры работают. Всё записано. Всё.

Я сажусь на кровать. Глубоко вдыхаю.

И только тогда позволяю себе дрожь в пальцах.

Илья. Аня. Никита.

Моя семья.

Моё предательство.

Моё поле битвы.

Я не знаю, как, но я сожгу всё это дотла — так, чтобы ни один из них не забыл, кто я такая.

* * *

Я стою на кухне. Режу лимон к чаю. В доме чисто, тихо. Почти стерильно.

Всё под контролем.

Слышу звук ключа в замке, потом шаги. Один тяжёлый, усталый — Илья. Второй — знакомый до дрожи: Никита. Голос молодой, уверенный, любимый…

И