Развод. Слишком сильная, чтобы простить - Марика Мур

Она смеётся.

— Ох, как я хочу в сауну, у воды, с вином и полным отсутствием интернета.

— Вот. И будет тебе. Я всё организую. Просто собери чемодан.

— Договорились. Я тебя люблю, ты чудо.

— Взаимно, Дин.

Я сбрасываю вызов. И смотрю в камеру на кухне. Пусто. Но ненадолго.

Партия началась.

* * *

В доме пахнет шалфеем и розмарином. Я готовила сама — цыплёнок с лимоном и чесноком, салат с кедровыми орешками, вино на столе, красивый сервиз. Всё идеально. Как и должно быть в доме помощника мэра и владелицы PR-агентства. И в преддверии "небольшого девичника".

Анна сидит напротив, в любимом моём кресле, как всегда небрежно закинув ногу на ногу. На ней шёлковая блузка цвета шампанского и джинсы, слегка порванные на коленях. Волосы собраны в небрежный пучок, губы чуть глянцевые. Улыбается. Ложью.

— А где Марк? — спрашиваю, наливая ей вина. — Давно не видно. Он что, сбежал от тебя?

Она смеётся — звонко, будто по-настоящему.

— Да ну, Даш, у него выставка скоро. Пашет, как вол. Всё ночами где-то рисует, в мастерской своей спит. Художники, ты же знаешь, они вечно либо на небесах, либо в пыли.

Я улыбаюсь в ответ.

— Жаль. Он милый. Мне он нравился. И вам шло рядом быть. Ты рядом с ним мягче становилась. Уравновешенной. Теплее, что ли. А сейчас... — я слегка качаю головой. — Всё снова как-то нервно в тебе.

Её глаза вспыхивают, но она быстро берёт себя в руки.

— Просто устала. Женская классика. Гормоны, недосып, все дела.

— Конечно, — киваю. — Я тебя понимаю, милая. Ты же моя сестра. И я тебе доверяю. Абсолютно.

Я тянусь и слегка сжимаю её ладонь поверх стола. Она чуть дергается. Готова сбросить, но не смеет. Слишком очевидно.

— Кстати, — продолжаю, не отпуская её руки. — Я уеду на пару дней. С Диной. У неё недавно был день рождения, мы не отметили — всё работа да работа. А сейчас вот выдалась минутка. Снимем домик на берегу. Море, вино, баня. Ни мужчин, ни телефонов. Отдохнём по-женски. Развеемся.

Анна делает глоток вина. Я вижу, как дрогнули её пальцы. Глаза сразу засияли. Не может скрыть. Внутри неё фейерверк: «Она уезжает!»

— Правда? — спрашивает она слишком радостно. — Ну, это здорово! Ты давно не отдыхала, Даш. Вам это точно пойдёт на пользу.

— Вот и я думаю. — Я улыбаюсь так мягко, как только могу. — А тебя попрошу… Присмотри за Ильей. Я знаю, ты всё равно чаще дома. Он может быть уставшим. Или раздражённым. Ну, ты знаешь, как он бывает.

— Конечно, — говорит она слишком быстро. — Что ты, конечно, пригляжу.

— Ты ведь его любишь, правда? — я смотрю ей прямо в глаза, не отрывая взгляда.

Она кашляет.

— В смысле?..

— Ну как... как зятя. Как мужа сестры. Семья же. У нас с тобой такая крепкая связь, я это всегда чувствовала. Ты же всегда была рядом. Верная, близкая. Моя единственная родная кровь. Я бы жизнь за тебя отдала.

Анна моргает. И на секунду в её лице — разлад. Будто нота сорвалась. Но она берёт себя в руки.

— Конечно, Даш. Я тебя тоже очень люблю. Ты же знаешь. Что за странные разговоры?

— Просто говорю, как есть, — киваю я. — Вдруг завтра не скажу. Или забуду.

Мы обе делаем по глотку. Я вижу, как ей не сидится на месте. Она хочет закончить разговор. Смыться. Переварить. Впитать эту новость — я уеду. А значит, она останется с Ильёй наедине.

Я вижу, как подёргивается уголок её губ. Неосознанная, но довольная улыбка. Не может скрыть — даже под всей этой игрой.

Я смотрю на неё, почти ласково.

Играй, Анечка. Теперь сцена твоя. Но сценарий — мой.

Я просыпаюсь рано. Как всегда. Даже если впереди поездка, даже если в голове — сумбур и в груди — холодная сталь. Осторожно выхожу из спальни, завязываю пояс халата. И почти не верю своим глазам, когда чувствую запах кофе. Не мой. Не Ильин. Он не варит кофе, он только пьёт. А тут — крепкий, с корицей, как в старых кофейнях.

Заглядываю на кухню.

Анна.

Стоит у плиты в моей рубашке, которую, как я помню, выносила в мастерскую к Илье полгода назад. Волосы заплетены в небрежную косу, губы ярко-красные, будто уже собирается на вечеринку, а не на кухню.

— О, ты уже проснулась, — говорит она бодро, будто живёт тут давно. — Садись, я сделала омлет с сыром, тосты и авокадо. Кофе на столе. Думаю, на выезд не стоит ехать голодными, верно?

— Как трогательно, — улыбаюсь. — Ты и кулинария — не самая частая пара. Но пахнет неплохо. Спасибо.

— Я же иногда могу удивить, — говорит она и подмигивает. — Особенно, когда это для семьи.

Семьи. Мелко усмехаюсь. Слово-то как звучит в её устах.

Через десять минут, с грохотом появляется Илья. В мятой рубашке, с отёком под глазами и уставшим лицом.

— Чёрт, проспал... — бормочет. — У меня в девять встреча в администрации.

Он замирает, увидев Аню у плиты. Я наблюдаю за этим моментом внимательно: его зрачки чуть расширяются, он делает полшага назад, как будто забыл, что она вообще тут. Затем собирается, натягивает привычную маску.

— Доброе утро, — хрипло бросает.

— Утро доброе, Илюш, — сладко тянет она, ставя перед ним тарелку. — Завтрак поможет проснуться. Твоя любимая яичница. Почти как в Вене, помнишь?

— Спасибо, — сухо отвечает он. Ни одной лишней эмоции. Только взгляд бросает на меня, мол — ты в курсе, да?

А я — как будто ничего не вижу. Наливаю себе кофе, отхлёбываю. Всё по плану. Улыбаюсь. В Вене мы и правда были вместе. Только случайно… или?

— Вот и хорошо, что у нас тут такой уютный сбор. Правда, немного не по сценарию — обычно ты, Илья, делаешь вид, что ненавидишь утро. А тут и завтрак, и забота. Какая идиллия.

Он сдержанно кивает.

— Я… спешу. Переговоры, потом пресс-конференция. Я… вечером буду поздно.

— Конечно, конечно, — подхватывает Анна, будто забыв, кто тут хозяйка. — Кстати, сегодня на улице прохладно.

Он смотрит на неё. Молча. А потом — на меня. Я киваю.

— Удачного дня, милый.

Он уходит. Тяжело ступает, будто тащит на спине бетонный мешок. А я — спокойно доедаю и ставлю чашку в раковину.

— Мне тоже пора собираться, — говорю, глядя на сестру. — Не хочу ехать по пробкам. Дина будет через двадцать минут.

— Отлично, — говорит Анна и, поворачиваясь, на секунду позволяет себе слишком довольную улыбку. Улыбку