Мистер Август - Николь С. Гудин

Я едва дышу, мне страшно, если я пошевелюсь, это напомнит ему, что это я и что он должен держаться на расстоянии.

Он надевает ремешок фонаря мне на голову, и тот плотно прилегает.

— Вот, — шепчет он, переводя взгляд вниз и встречаясь со мной взглядом.

Его руки все ещё в моих волосах нежно сжимают мою голову.

Мы так близко друг к другу, что ничего не нужно, чтобы сойтись.

Представляю, какими мягкими на ощупь были бы его губы, как царапала бы меня грубая щетина на его лице…

— Нам пора идти, — тихо говорит он, и я киваю.

Мы определённо должны идти.

Прежде чем я сделаю что-нибудь очень, очень глупое.

Глава 7

Лиам

Я держусь на расстоянии полуметра все время, пока мы поднимаемся на этот чертов холм.

Я не верю, что смогу приблизиться больше, чем на это расстояние, по крайней мере, не после того момента, что мы разделили по прибытию сюда.

Я мог поцеловать её.

Мне чертовски хотелось её поцеловать.

Я бы, наверное, также попрощался со своей преподавательской карьерой.

Это было безрассудно и глупо, и все, о чем я могу думать, это сделать так, чтобы все повторилось снова, но на этот раз довести дело до конца, а не отступать, как какая-то киска, которая слишком боится добиться того, чего хочет.

Я оглядываюсь через плечо и смотрю, как её грудь вздымается от усилия, а моя решимость слабеет с каждым мгновением, когда я смотрю на неё.

Дойти до конца — это именно то, что мне нужно сделать.

Мне нужно найти свои яйца, забыть о работе, забыть обо всем остальном и следовать зову своего сердца.

Я хочу Пэрри.

Я отрицаю это сам себе уже несколько недель, но это не делает факт менее правдивым.

Я. Хочу. Ее.

Я хочу знать, какую еду она любит. Хочу знать, на какой стороне кровати она спит, хочу знать, как она выглядит, когда делает фотографию, и как она будет выглядеть, когда я её сфотографирую.

Я хочу знать, как её губы будут касаться моих и как отреагирует её тело, когда я прикоснусь к нему.

Я хочу знать все и не собираюсь больше врать себе об этом ни секунды.

Я больше не могу этого делать.

Прошлый год позволил осознать, что жизнь коротка. Она так чертовски коротка, и её можно отобрать в мгновение ока.

Я обязан не игнорировать это, потому что я никогда не чувствовал себя так, и, учитывая все, через что мне пришлось пройти, это говорит о многом.

Я делаю ещё несколько шагов и вместе с этим нелепым рюкзаком, который она принесла с собой, поднимаюсь на последний шаг тропы.

Я стою и смотрю, как Пэрри следует за мной. Она такая красивая, что на неё больно смотреть.

«К черту все», — бормочу я про себя, принимая решение. К черту последствия.

Я протягиваю руку, чтобы помочь ей подняться, и она смотрит на меня с удивлением. Всю прогулку я держал дистанцию, а теперь внезапно правила изменились.

— Держу тебя, — говорю я ей, мой голос звучит хрипло и напряжённо.

Она деликатно вкладывает свою руку в мою, и я поднимаю её на последний шаг.

Солнце только начинает восходить, и она хватает ртом воздух, когда её ноги приземляются передо мной, и она видит то же, что вижу я.

Только она не видит именно того, что вижу я, потому что я вижу все это и её.

Я, наверное, бывал здесь раз десять в своей жизни, но никогда ещё здесь не было так идеально.

— Боже мой, это прекрасно, — выдыхает она.

В этом она права. Я никогда не видел ничего подобного.

Ее тёмные глаза блуждают по вершине скалистого утёса и устремляются к горизонту.

Я протягиваю руку и выключаю свой фонарик, а затем делаю то же самое с её фонариком.

Моя рука задерживается возле её лица, и только тогда я понимаю, что все ещё держу её другую руку в своей.

Я обхватываю её челюсть рукой и слышу, как она тихо вздыхает, когда она, наконец, смотрит на меня.

Я не знаю, что она видит в моих глазах, но что бы это ни было, она не отстраняется, даже подходит ближе, прижимая свободную руку к моей груди.

Я думаю, мы оба видим ту черту, которую собираемся пересечь.

— Пэрри, — выдыхаю я.

— Ты уверен в этом, Лиам? — шепчет она.

Если бы я не был уверен раньше, то стал бы уверен сейчас, когда услышал, как она говорит моё имя своим сексуальным голосом.

— У меня только один вопрос, — бормочу я.

Она ждёт, что я спрошу.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать, — быстро шепчет она.

— Двадцать лучше, чем девятнадцать, — ворчу я.

Я наклоняю голову и касаюсь её губ своими.

Она снова задыхается, и я проглатываю её дыхание, целуя её более страстно, чем раньше.

Я отпускаю её руку и хватаю её лицо обеими руками. Она обнимает меня за талию и притягивает ближе, её губы скользят по моим губам с голодом, которого я никогда не мог предвидеть.

Солнечный свет пытается пробиться сквозь мои закрытые веки, и я отстраняюсь.

Она тяжело дышит, и я прижимаюсь своим лбом к её лбу.

— Нам не хватает вида.

— Мне все равно. — Она вздыхает.

Я смеюсь.

— Я не для этого привёл тебя сюда.

Она затягивает свою нижнюю губу в рот и смотрит на меня с неуверенностью в глазах.

— Мы можем делать это где угодно, — шепчу я, хотя технически это неправда, — в любое время.

Как бы мне ни хотелось продолжать целовать её, я не хочу упустить свой кадр.

Она кивает, и я каким-то образом нахожу в себе силы отстраниться.

Я беру сумку и расстёгиваю её, прежде чем прикрепить объектив к камере. Она делает то же самое.

— Ты сделаешь кое-что для меня? — нервно спрашиваю я её.

Она кивает, выражение её лица застенчивое.

— Ты позволишь мне сфотографировать тебя?

Ее глаза расширяются.

— Ты хочешь меня сфотографировать?

— Больше всего на свете, — честно говорю я ей, когда солнце поднимается в небе на несколько сантиметров выше.

Я поднимаю камеру и жду, пока она даст мне разрешение.

— Хорошо, — наконец говорит она.

Я щёлкаю затвором.

* * *

— Ещё один раз.

Она хихикает, и я делаю ещё одну фотографию её улыбающегося лица.

— Ты сказал это два часа назад.

— Я соврал.

— Да ты что. — Она ухмыляется, и, черт возьми, я тоже это фотографирую.

У меня