Мистер Июнь - Николь С. Гудин

слишком чертовски горяч для своего же блага, или, может быть, для моего. Он отвлекает меня, в чем я не нуждаюсь... но мне он нравится — он не терпит моего дерьма... он признается, когда хочет меня. Я не привыкла, чтобы мужчины были такими прямолинейными... если, конечно, он просто не играет со мной в моей собственной игре.

Он вряд ли захочет, чтобы я был с ним после того, как я наконец сделаю это дело и выйду в свет, благодаря ему и тем другим головорезам, мне придется проявить больше изобретательности.

У меня могут возникнуть проблемы из-за того, что Джаред Маккензи узнал о моей небольшой подработке в стриптиз-клубе. Если он решит побежать к моему отцу и выложить все начистоту, у меня будут большие неприятности.

Но сейчас я не могу слишком много думать об этом, у меня есть более крупная рыба.

Если быть точной, одна конкретная рыба — настоящая скользкая по имени Уильям Уэллман.

* * *

Я зажимаю свой новенький коврик для йоги подмышкой и оглядываю комнату.

Я никогда не понимала йогу — дело не в том, что я недостаточно гибкая, потому что, поверь мне, это определенно так, все эти вдохи и выдохи выводят меня из себя.

Это так умиротворяюще… это совсем не про меня. Лично я предпочитаю хаос.

Я бросаю взгляд на блондинку в дальнем конце комнаты, которая смеется и шутит с парой своих подружек.

Она красивая женщина, и, вероятно, она тоже прелестна, но, к несчастью для нее, она вышла замуж не за того мужчину... Так что, какой бы красивой или милой она ни была, это все равно не имеет значения.

По крайней мере, у нее хватило смелости выйти из дома, в отличие от ее дерьмового мужа, который все еще прячется в своем особняке.

Прошел целый месяц с тех пор, как я в последний раз пытался проникнуть туда, но парень все еще трясется в своих дизайнерских ботинках.

Однако ему скоро придется выйти; ему нужно завершить сделку, и он не может сделать это, сидя на диване в спортивных штанах. Не то чтобы меня сильно волновало, чем он занимается.

Я расстилаю свой коврик и сажусь на него, продолжая наблюдать за женщиной, ради которой пришла сюда.

Большинство женщин начинают растягиваться, поэтому я делаю то же самое — я хочу смешаться с толпой.

Я украдкой бросаю на нее взгляды через всю комнату, принимая позы, от одной мысли о которых большинство женщин съежились бы.

— Какой бы впечатляющей ни была твоя гибкость, я не думаю, что ты пришла сюда заниматься йогой. — Низкий голос позади меня останавливает мою растяжку.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это здоровяк… Мак.

— Черт, — бормочу я себе под нос.

Я была уверена, что она вышла без охраны.

Одна из ее подруг привезла ее сюда на своей машине, но я не видела, чтобы кто-нибудь следил за ними или за мной, если уж на то пошло.

— Я видел тебя за углом дома в блестящей черной машине. — Его голос теперь ближе к моему уху, так близко, что я чувствую его дыхание на своей шее. — Я видел тебя еще до того, как ты проснулась сегодня утром, Кинсли.

Я вздрагиваю. Я ничего не могу с собой поделать, его слова соблазняют меня, даже если это не входит в его намерения.

Я знаю, что мой план провалился, и я знаю, что он, вероятно, собирается наказать меня за то, что я зашла так далеко, но все это затмевает отчаянная потребность снова прижаться губами к его губам.

Несмотря на все предупреждения моего мозга, говорящего мне, что это нехорошо, что он так много шагов впереди меня, мне нравится тот факт, что он наблюдает за мной.

— Должен признать, я впечатлен... Пойти за женой босса, потому что он слишком труслив, чтобы выходить из дома...

Мои губы растягиваются в ухмылке.

Он гребаный трус.

— Но ты не учла меня… пора уходить, — шепчет он мне на ухо.

— Но йога вот-вот начнется. — Я надуваю губы.

— Не притворяйся, что тебе есть дело до йоги, Кинсли.

Я одновременно ненавижу и люблю то, что он знает, что мне наплевать на это занятие, но я все равно не двигаюсь с места.

— Мы можем сделать это тихо, а можем поднять шум — решать тебе.

Я тяжело вздыхаю, обдумывая варианты.

Я снова бросаю взгляд на Лиану Уэллман, и она смотрит прямо на меня, нахмурив лоб.

Я могла бы просто крикнуть ей об этом через всю комнату, но теперь я вижу, что это не возымело бы желаемого эффекта. Мне следовало знать, что этот план никогда не увенчается успехом, независимо от того, встанет на пути раздражающе красивый телохранитель или нет. Если я сделаю это здесь и сейчас, меня сочтут сумасшедшей.

— Ладно, я уйду тихо, — ворчу я, грациозно поднимаясь на ноги. — Но ты несешь мой коврик, Джаред Маккензи.

Он удивленно поднимает бровь, когда я смотрю на него впервые с тех пор, как мы практически трахались через одежду, и, Господи... он такой же аппетитный, как и всегда.

— Ты не единственный, кто способен копать, здоровяк.

Я встаю со своего коврика и направляюсь к двери.

Краем глаза я вижу, как он наклоняется и поднимает мой коврик с пола. Я ухмыляюсь.

— Извините, что убегаю, — обращаюсь я к инструктору, — защищающий парень. — Я наклоняю голову в сторону мужчины, который теперь поравнялся со мной, и закатываю глаза.

Он хватает меня за руку и тащит к выходу.

— Это просто чертовски здорово, хлопушка, действительно охуенно здорово.

Я вырываю свою руку из его хватки и ухмыляюсь ему.

— О, бедный маленький Джаред… тебе следовало бы уже знать, что я никогда не ухожу тихо.

Он игнорирует меня и указывает на массивный тонированный черный «Ленд Ровер».

— Забирайся.

Я останавливаюсь и убираю руки в бедра, удивленно глядя на него.

— Нахрена?

Он перестает огибать капот машины и подносит запястье ко рту. Он бормочет что-то, чего я не могу разобрать.

— Один из моих людей присматривает за Лианой. Ты к ней и близко не подойдешь, так что можешь хоть раз в жизни затащить свою сексуальную задницу в мою машину и сделать так, как тебе говорят.

Я ухмыляюсь ему.

— Ты думаешь, у меня сексуальная задница?

— Невероятно, блядь, сексуальная, — рычит он, и я чувствую, как от его слов у меня мурашки бегут по спине.

Он поворачивается, больше не дожидаясь меня, и садится в свой автомобиль.

Мгновение я смотрю