Оживим лекарскую лавку, или Укольчик, Ваша Светлость? - Мотя Губина

— на меня посмотрели как на врага народа, — я просто сделал то, что должен был. Мы пять лет боролись с болезнями, невежеством, восстанавливали города и обеспечивали людей нормальными условиями для жизни. За счёт собственных средств, прошу заметить. И когда мы были уверены, что сделали всё, что могли, оказалось, что часть жителей в начале эпидемии попрятались под землю, как раз в Ларене, где мы сейчас находимся. А когда они вышли и встретились с переболевшими, то эта гадость вспыхнула вновь. Это произошло так быстро, что болезнь у некоторых детей, которые изначально более хрупкие, чем взрослые, почти сразу перешла в ту стадию, когда даже лекарская магия не в силах помочь. Тот же самый Джон Керри, которому принадлежала эта лавка до вас, лишь руками разводил. А я как раз вернулся из короткой поездки домой.

— Но вы не лекарь.

— Да. Поэтому я отдал им часть своей родовой магии.

Я прищурилась.

— Ту самую, что поддерживает в вас жизнь?

— Да. А ещё она питает и магический дар.

— И какую же часть?

Он независимо посмотрел на потолок, а я раздражённо вздохнула.

— Вы отдали всё, правильно? И теперь, без подпитки человеческой кровью — что запрещено, прошу заметить — вы не можете жить!

Одним слитным движением он натянул обратно на себя рубашку.

— Ваша задача — открыть лекарскую лавку, — довольно прохладно уведомил меня. — Этому городу нужен лекарь. Мне очень лестно, что вы пытаетесь оправдать возложенное на вас доверие, но я не нуждаюсь во врачебной помощи.

— По-вашему, было бы лучше, если бы вы умерли там?!

— Это был мой выбор, я шёл на него абсолютно осознанно и был готов к последствиям. А то, что вы попытались меня спасти, это, конечно, благородно, но не имеет никакого смысла. В первый раз я взял вашу кровь, сознательно отступив от требований правил, потому что безопасность деревни на тот момент была в приоритете. А так как я находился в сознании, то не мог её игнорировать. А вот дальше не было никакого резона меня вновь накачивать человеческой жизнью.

— То есть, хочу и умираю, правильно я понимаю вашу позицию?!

— Да, правильно.

Он встал со стула, так и не дав мне изучить интереснейший экземпляр вампирского тела, и, чуть покачиваясь, пошёл к двери.

— Я буду исполнять свою работу столько, сколько смогу, а после этого просто тихо уйду.

— А если вы не будете магичить? — начала я искать возможные способы облегчения состояния. — Сейчас в вас есть моя кровь, которая поддерживает жизнь. И, судя по тому, что я видела, если вы используете свои силы, то запас энергии тратится быстрее. А если не делать этого и жить просто, как человек? Вам надолго хватит крови моей?

— Да. Но я не буду так делать.

— Да почему?! — я топнула голой ступнёй по доскам, с сожалением отмечая, что и вторая кроссовка куда-то делась. Первая её сестра погибла при происшествии в реке, а вот вторая была на месте до потери сознания. Жаль, это была моя любимая пара. Маловероятно, что в этом магическом средневековье есть что-либо подобное. — Вы обязаны заботиться о своём здоровье!

— Я обязан делать то, что должно, — отрезал он, идя к двери, — я распоряжусь, чтобы вам выдали учебники по истории, а также по основам магии. Ещё постараюсь узнать, в какой из академий вы могли бы пройти обучение на целителя, а также раскрыть свои спящие силы. Ждите, вам принесут всё необходимое. А до этого времени восстанавливайте лавку, занимайтесь посильной помощью окружающим, устанавливайте ценник на свои услуги. В общем, обживайтесь в новом мире, раз вы иномирянка. Из казны в течение года вам будет выплачиваться жалование. За это время вы должны научиться обеспечивать себя сами.

лишь у самой двери он оглянулся.

— А, и ещё — на тумбочке возле кровати лежит завещание сэра Джона, а также договор на переход лавки. Он подписан вашей кровью, так что переход законен. Вы не можете оспорить то, что произошло. Мне жаль.

С этими словами он вышел вон, игнорируя мой растерянный взгляд и панику на лице.

Посмотрев ему вслед, но не решившись идти за ним, я подошла на подгибающихся ногах к тумбочке и взяла в руки злополучные и очень знакомые листы бумаги, помещённые в самый обыкновенный пластиковый файлик. На документе о передаче прав на лавку действительно была капелька моей крови — как раз та, которую я оставила, когда порезалась. Хотя теперь, когда уже понятно, что тут была замешана магия, кто его знает, как именно я её оставила — точно ли это был порез или что-то другое? Но главное то, что для всех вокруг этот документ был подписан, и я ничего не могла с этим сделать.

Бумаги выпали из рук и с тихим шелестом опустились на пол.

Схватившись руками за голову, я со стоном сползла на простой домотканый половик, наконец-то дав волю слезам. Неужели придётся остаться здесь навсегда?! Сейчас в полной мере начало приходить осознание, что это всё не сон, не глупая шутка, и я действительно не смогу открутить назад своё попадание в новый мир. И если до этого от моего душевного равновесия зависели жизни других, то теперь я осталась один на один с собственными переживаниями.

По лицу и пальцам покатились горячие слёзы. Я даже не заметила, когда начала громко всхлипывать, раз, потом ещё раз… потом не выдержала и просто разрыдалась. Сидела на полу и выла в полный голос, не в силах поверить, что я действительно, на самом деле никогда не вернусь домой, никогда не пообщаюсь вновь с Кирой, не увижу, как растут мои племянницы, не смогу сходить на работу, переодеться в сестринской, не навещу пациентов.

У меня были знакомые бабушки, которые стабильно раз в полгода приезжали на госпитализацию. Я знала не только их имена, но и всё про их детей, внуков, кошек и даже про фиалки на окне… И они всегда шутили…

Сердце разрывалось от осознания, что я никогда-никогда больше не увижу их. Я плакала и плакала, не общая внимания на то, что происходит вокруг, а потом, сквозь пелену слёз и собственные всхлипы, услышала тихий поддерживающий голос.

— Ну-ну, девочка, ну-ну, ну что же вы так убиваетесь, госпожа, ну не надо, — бормотала Дина, про которую я совершенно забыла. Она перескакивала с уважительного