Теперь ты моя - Мила Дрим

Эта комната, вероятно, была предназначена для встречи с гостями. Диванчик, пару кресел, столик, на котором, выпуская в воздух струйку пара, стояла чашка недопитого кофе.

Не зная куда сесть, я обвела пространство неуверенным взглядом.

— Вот сюда, — подсказал Мурад, указывая рукой на свободное кресло.

С тяжелым вздохом я опустилась на него. Силы мои заканчивались… Была, как сдутый шарик.

Мурад вопрошающе посмотрел на меня:

— Ты плохо себя чувствуешь?

— Нет, все нормально, — дрожащими пальцами я заправила за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос.

— Хорошо, — Мурад, источая хищную грацию, плавно опустился в другое кресло. — Заказать тебе кофе? Чай?

— Нет, спасибо, — я нервно заерзала на месте, — если можно, я хотела бы сразу приступить к делу. И сразу сообщу… Мне нужен аванс.

— Разумеется, Аня, — не сводя с меня задумчивого взора, Мурад сделал глоток кофе. — Думаю, нужно так же уточнить кое-какие детали. Например, срок нашей сделки. Это — три месяца. То есть, три месяца ты будешь со мной. Жить под одной крышей, сопровождать меня и делать вид, что мы — с тобой муж и жена. Если мы будем на территории моей страны, с этим проблем не будет. Прилюдные проявления любви у нас запрещены. А вот если придется выехать куда-то, то сразу предупрежу тебя — придется проявить себя чуть более ласковой. Это — максимум, что требуется от тебя.

— Хорошо, — я вздохнула. — Три месяца? Смогу ли я видеться со своей дочерью? Пожалуйста.

— Да, я смогу это организовать. Как на счет того, чтобы вы виделись, скажем, каждые 10–14 дней? Думаю, я смог бы вместе с тобой прилетать сюда на пару дней, или же есть другой вариант — встречаться в моей стране.

Ответ Мурада обрадовал меня. В нем была свобода, но все же, я понимала, что для трехлетнего ребенка перелет может таить всякие неприятности, в том числе и вирусы. Варюшка и так болела каждые две недели…

— Пожалуй, первый вариант лучше… — я обняла себя за плечи. — Вы сказали — пару дней? Я правильно поняла, что у меня будет два дня на общение с дочерью?

— Да.

Два дня это так мало…

Но… Разве это не лучше, чем то, что свекровь заберет мою малышку себе?

Однако, кто мог гарантировать, что та не сделает этого? Особенно учитывая то, что я буду в другой стране?

Тогда я подошла к той самой просьбе, которую прокручивала в своей голове.

— Мурад, — обратила я на него свой умоляющий взор, — вчера я отказала вам. Но сейчас обстоятельства сложились так, что я не только согласна на ваше предложение, но и теперь прошу вашей помощи. Пожалуйста, помогите мне, и я обещаю вам, что вы не пожалеете, что взяли меня на работу.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Трудно передать словами то, что творилось в моей душе, когда я прощалась с дочкой. Глядя в её бездонные, голубые глаза, я все пыталась найти слова, чтобы оправдаться перед ней, объяснить, почему я уезжаю.

Но все что я могла теперь — просто обнимать своего ребенка и повторять раз за разом: «люблю тебя», «слушайся бабу и деду», «я обязательно приеду».

Я понимала, что уезжаю с Мурадом, в первую, очередь, ради благополучия Вари.

Часть нашей сделки Мурад выполнил безупречно. Уж не знаю, какие у него имелись связи тут, в России, и каким он влиянием обладал, но…

Все вопросы были решены в кратчайший срок.

В том числе, и самый главный — и теперь я могла быть уверена, что никакая опека не отнимет у меня мою дочь.

Лишь только за это я готова была целовать ноги Мураду.

Может, это звучало для кого-то унизительно, но меня поймет лишь та мать, которая реально сталкивалась с такой угрозой, как я.

— Мне пора, — я выпрямилась, кивнула, и папа (как было обговорено заранее) включил любимый мультик Вари.

Дочка, помахав мне ручкой, побежала смотреть телевизор.

— Дочурка, — отец, чуть прихрамывая, подошел ко мне и обнял.

Прихрамывал потому что, все же, немного пострадал в аварии. Слава Богу, что несерьезно, но восстановление требовало времени.

— Спасибо тебе, моя ласточка, — папа поцеловал мою прохладную щеку.

Я затаила дыхание. Боялась, что расплачусь.

— Лиза, моя хорошая, — мама тоже обняла меня, — держись. И обязательно звони…

— Обязательно, — я выдавила из себя самую сверкающую улыбку, на которую была способна.

Заставила себя шагнуть назад. Трудно это было, но необходимо.

— Мне пора. Каринка ждет, — пальцы мои сильнее сжали небольшую дорожную сумку, и я решительно покинула родительскую квартиру.

Пока сбегала вниз, все думала, как скоро окажусь тут…

Не давая чувствам взять над собой верх, я почти выбежала из подъезда и подбежала к машине, за рулем которой была Каринка.

— Отлично выглядишь! — улыбнулась подруга.

Про неё это тоже можно было сказать. Уложенные волосы, строгий макияж. Настоящая женщина-вамп. Но с нежной, верной душой.

— Спасибо, Карин. Ты тоже, — нервничая, я с трудом пристегнулась.

Машина тронулась, и Каринка бросила мне на колени какую-то большую косметичку.

— Что это?

— Тебе. В дорогу. Тут хорошая косметика, крема, лекарства. Собрала из того, что было и успела купить.

— Карин… — я прижала к груди эту косметичку. — Ну зачем?

— Затем, — она метнула в мою сторону строгий взгляд, но я видела, что подруга переживает, — мы, женщины, должны поддерживать друг друга. Тебе и так досталось… Я как представила, если бы мне угрожали отнять сына…

Она сглотнула, а потом продолжила:

— В общем, Анюта, мой тебе совет, пусть и непрошенный, но от души — присмотрись к этому Мураду. Если он так быстро решил твои проблемы, значит, человек он непростой. И вряд ли его окружение будет простым… А вот ты… Ты его именно своей простотой, вероятно, и зацепила. Будь собой, но в постель его к себе сразу не пускай.

— Да ты что! — с жаром выдохнула я. — Ты что, не знаешь меня? Я ведь с Виталькой-то всего…

— Да! Знаю, — холодно усмехнулась Карина, и я поняла, почему её называли холодной стервой (но я таковой её не считала), — даже удивительно, что у вас Варя получилась. Но дело не в этом. Я тебя знаю, да. Но — там — пустыня, там жара, там роскошь и мужик этот, тоже роскошный. Будь готова к тому, что рядом с ним будут крутиться голодные бабы. А тебе нужно быть с ним. Три месяца, да?

Сильнее сжимая косметичку, я кивнула головой.

— Вот, — задумчивая улыбка скользнула по губам подруги, — тут за пару недель может случиться невероятное, а здесь — три месяца. В общем, подруга моя единственная,