Теперь ты моя - Мила Дрим

— Ты? — я, словно он был прокаженный, отпрянула от него.

Смерила Виталика злым взглядом.

На нем был какой-то серый костюм. Для такой крысы, как он — подходящий оттенок. Это сравнение пришло в голову само себе, будто кто шепнул. Вообще-то я до последнего не думала о людях плохо, но бывший…

И не такое сравнение заслужил.

— А кого хотела увидеть? — по загорелому лицу Виталика скользнула улыбка. — Того хахаля, что ли? Подцепила богатого папика?

Значит, заметил, гад!

— Не твое дело! — я попыталась сохранить спокойствие, но делать это было сложно.

Виталик умел давить на больные точки.

— Ты пришел дочку проверить? — холодно спросила я, но внутри все дрожало от чувства собственной слабости.

— Не, поди опять болеет?

Я вяло кивнула в ответ.

— На хрен мне её сопли. Еще заражусь.

У меня загорели ладони от желания ударить по этой самоуверенной роже! И этого мужчину я любила?! Этому мужчине я отдала свою невинность?!

— Тогда не задерживай меня, — я попыталась обойти Виталика, но он, долговязый черт, преградил мне путь.

— Я еще не договорил! — хмыкнул он. — Мама просила тебе передать, что она собирается забрать у тебя внучку.

— Забрать? — чувствуя, как внутри все леденеет, выдохнула я.

— Забрать. Она на пенсию вышла. Ей скучно. А Варя, как-никак внучка её. Мамка собралась в гости, к родне своей, на море. Вот и Варьку с собой на месяц заберет.

— А кто её отпустит с ней? — выдохнула я, вспоминая в голове все косяки свекрови.

Она, дура, однажды (я тогда вещи на балконе развешивала) ей в шесть месяцев морковь дала погрызть.

Та подавилась, скорая еле спасла… Сердце мое чуяло — если Варюшка с ней поедет, та угробит её.

— Мамка знала, что ты так скажешь. Она сказала передать тебе — не хочешь по-хорошему, подключит органы опеки. А они, будь уверена, найдут причины забрать у тебя Варьку.

«Не Варька она, а Варенька!» — вскрикнуло мое сердце.

— В общем, мамка за ней приедет послезавтра, — бросил Виталик и, развернувшись, пошел в сторону припаркованной машины.

А я, оглушенная его словами, так и стояла посреди улицы.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Пальцы мои дрожали, как у алкоголички, не выпившей вовремя свою «дозу», когда я пыталась засунуть ключ в замочную скважину.

Не с первой попытки, но у меня получилось.

Я медленно, боясь разбудить дочь (вдруг, она уже спала?), провернула ключ. Так же медленно потянула дверь на себя.

Прошла внутрь и застыла.

Смех дочки, даже на фоне кашля, сладкой музыкой прошелся по моему сердцу. Варюшка вместе с бабушкой читали книжку. Ну как читали. Это мама читала, а дочурка делала вид, что тоже умеет.

Жадно впитывая в себя эти счастливые секунды, я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть их.

Сколько они еще продлятся? Не отберут ли мою дочь уже завтра?

Самодурка-свекровь, кажется, совсем с катушек слетела. То редко приходила в гости. То вот, вдруг, вспомнила о существовании внучки.

А может, Виталик что наплел ей, когда увидел меня в ресторане? Кто ж их знает, в какие игры они играли. Но эти игры, без сомнения, были жестокими.

В первую очередь, по отношению к Вареньке.

Потому что с той бабушкой у них не складывалось. Да и как могло сложиться, учитывая её ооочень редкие визиты? Варя даже забывала её, а бывшая свекровь обижалась на это.

Хотя видятся я им не препятствовала.

— Мама! Мама плишла! — Варюшка, позабыв об интересной книжке, побежала ко мне.

— Привет, доча, привет мама! — я быстро достала из сумочки антибактериальные салфетки и вытерла руки.

Дочка подбежала ко мне.

Лицо её было розовым, нос чуть красненьким от сопелек, но слава Богу, доченька выглядела неплохо.

Как бальзам на душу — после такого тяжелого дня.

— Привет, мое солнышко! — я присела на корточки перед дочкой.

Теплые ручки обвили меня за шею, мокрый носик уткнулся в щеку, и я едва не разрыдалась от щемящей нежности, окутавшей меня.

Я нежно обняла её в ответ и сглотнула. Как же я люблю свою дочку!

— Мама! Я скучала!

— Я тоже скучала! — я погладила её по голове. Коснулась лба. Вроде без температуры.

— А мы с бабулей… — она указала ручкой в сторону бабушки. — Читали сказку!

— Какие молодцы! — я улыбнулась и начала рыться в боковом кармане сумочки. Там у меня была «заначка», небольшая приятность от Каринки для Вари.

Нащупав шуршащий квадратик, я достала шоколадку (которая, как бонус, шла всем гостям гостиницы) и вложила в дочкину ладошку.

— Сякаладка! — восхищенно выдохнула она.

Голубые глазенки её загорелись, и довольная улыбка растянула пухлые губы.

— Ага. Шоколадка. Но только ты её будешь кушать по чуть-чуть, и после кашки. Договорились?

— Да! — Варюшка сложила пальчики, показывая чуть-чуть. — Вот так.

— Моя умничка! — я поцеловала её в пушистую макушку. — Мама пойдет руки помоет и переоденется.

Как солдат в армии, умевший одеваться за время, пока горит спичка, я примерно так же быстро вымыла руки, умылась и переоделась.

Вышла уставшая, тревожная. Нужно было поговорить с мамой. Обо всем. Но в первую очередь — о Виталике.

От переживаний крутило живот. Но знала — этот разговор должен был состояться.

В это время Варюшка уже смотрела «Спокойной ночи, малыши».

Мама заварила чай, и мы вдвоем уселись за стол.

— Поди, голодная целая день, — мама окинула меня сочувствующим взглядом. — Кушай. Бутерброд. Чай.

— Спасибо, мам. Ты сама ела?

— Ела. Не переживай. О себе не забывай. Как тень стала. И глаза у тебя… Случилось чего?

— Случилось, — я сделала глоток чая. Крепкий и сладкий, он немного взбодрил меня.

— Что? — мама выжидающе посмотрела на меня.

— Я бывшего видела, и он… — понизив голос, начала я свой рассказ..

Когда я закончила его, то меня мутило от понимания того, какая угроза нависла над моим миром.

Потому что даже мама не смогла скрыть переживания. А она врач. Врачи хорошо умели скрывать то, что тревожило их.

А сейчас…

Мама забеспокоилась. Наверное, впервые за эти два года я видела маму такой… Напряженной, что ли.

Мы обе знали — у свекрови имелись свои связи.

— Вот змея… — выдохнула мама.

Я не сомневалась, у неё, для бывшей свекрови, имелись и другие эпитеты, только вот тут, рядом со внучкой, она не стала их озвучивать.

— Я не знаю, что делать, — я обвила дрожащими пальцами горячий бокал. Едва не расплескав его, сделала пару глотков.

— Надо думать. Выход должен быть, — мама, как всегда, хотела поддержать меня, и сердце мое заныло от благодарности к ней.

Жалко её стало.

Я внимательно посмотрела на неё.

Словно впервые я увидела морщинки на её красивом