Если бы солнце никогда не садилось - Ана Хуанг

— Образцов кожи?

— Разве они существуют? Неважно. Все, что я говорю, это то, что между профессиональным и чрезмерно личным есть большой разрыв. — Голос Блейка смягчился. — Я знаю, что мы закончили не на самой лучшей ноте в Шанхае, но это было давно. Я не тот придурок, которым был раньше. Мы можем начать с чистого листа.

Фарра сжала губы.

— Хорошо, до тех пор, пока ты осознаешь, где проходят границы.

— Карта начерчена и вытатуирована у меня в мозгу.

— Хорошо.

Телефон Фарры завибрировал как раз в тот момент, когда они вышли из спальни. Когда она прочитала входящее сообщение, ее глаза загорелись, и восторженная улыбка расплылась по ее лицу.

Ревность ударила по Блейку — внезапная, яростная и мощная. Раньше она так улыбалась только ему. Что за урод ей пишет?

Это был ее парень? Она не была замужем — он проверил наличие кольца еще в «The Aviary». Но, возможно, она с кем-то встречалась. Она была красивой, умной, остроумной, доброй. Должно быть, мужчины обивают пороги ее дома.

Зеленый дым забил ему горло, мешая дышать. Блейк не мог ожидать, что Фарра оставалась одинокой и соблюдала воздержание все эти годы — он ведь сам этого не делал — но он все равно хотел оторвать голову любому засранцу, который прикасался к ней или хотя бы дышал в ее сторону.

Иррационально? Да. Волновало ли его это? Черта с два.

Но расспросы о ее личной жизни определенно нарушали границы, которые они только что обсудили, поэтому Блейк кипел в тишине, пока Фарра отвечала на сообщение Говнюка.

— Мне пора. — Фарра подняла взгляд, та самая улыбка все еще играла на ее губах, и огонь в нем разгорелся еще сильнее.

Не спрашивай, идиот. Не. Спрашивай.

— Свидание с твоим парнем?

Его вопрос приземлился с изяществом кучи кирпичей.

Фарра метнула в него предупреждающий взгляд, но не удостоила его очевидную попытку выведать информацию ответом.

— Я позвоню тебе, когда эскизы будут готовы.

Это не было ответом «нет».

Входная дверь закрылась за ней, оставив в тишине кипящего, охваченного ревностью Блейка.

Глава 7

Запах выпивки и картошки фри ударил Фарре в нос, как только она вошла в Tavern 14, излюбленное место для «счастливого часа» в самом сердце Ист-Виллидж. Как обычно, здесь было полно народу, жаждущего воспользоваться спецпредложениями на напитки за полцены и слайдерами по 2 доллара.

Фарра пробралась сквозь толпу и начала искать своего спутника. Она уже собиралась написать сообщение и спросить, пришел ли он, когда группа художников в шапках-бини перед ней расступилась, и она увидела его за высоким столиком в углу: он потягивал пиво и листал что-то в телефоне.

Улыбка расплылась на ее лице. Прошло слишком много времени.

— Сэмми! — Фарра повысила голос, чтобы он мог услышать ее сквозь шум.

Счастье затопило точеные черты лица Сэмми Ю, когда он увидел ее.

— Фарра! — Он встал и обошел стол, чтобы обнять ее. От него пахло мылом и свежим бельем, и этот запах был настолько знакомым, что у нее перехватило дыхание. В эти дни ностальгия брала над ней верх. — Так рад тебя видеть.

— Взаимно. Прошло, боже, два года с нашей последней встречи?

Фарра и Сэмми поддерживали связь через сообщения и социальные сети, но он жил в Сан-Франциско, и личные встречи случались редко. В последний раз они виделись вживую, когда она летала в Калифорнию работать над проектом бутик-отеля для KBI. С тех пор Сэмми несколько раз бывал в Нью-Йорке, но они оба были так заняты, что не могли состыковать свои графики.

— Два года — это слишком долго. Как поживаешь?

— Хорошо. А ты? Все еще покоряешь Сан-Франциско? — поддразнила Фарра.

Щеки Сэмми порозовели. С его темно-карими глазами, точеным лицом и высоким мускулистым телом он был прекрасен как никогда, но теперь у него появился дополнительный козырь: его пекарня, Crumble & Bake, стала главной достопримечательностью Сан-Франциско и снискала ему похвалу как гурманов, так и знаменитостей. Она была настолько популярна, что он недавно открыл филиал в Лос-Анджелесе, где в день открытия очередь огибала целый квартал. Фарра видела фотографии этого зрелища в сети.

Сам Сэмми стал квази-знаменитостью среди любителей еды, имея более миллиона подписчиков в Instagram и процветающий канал на YouTube, где он публиковал уроки по выпечке.

Фарра знала, что он столкнулся с серьезным сопротивлением со стороны семьи, когда бросил диплом по математике и карьеру в НАСА ради выпечки, но Сэмми добивался невероятных успехов.

— Вряд ли. Я просто пекарь, а не Марк Цукерберг.

— Марк Ц. может поцеловать меня в задницу. Ты гораздо лучше.

Сэмми улыбнулся.

— Спасибо. Эй, хочешь выпить? Я угощаю.

— Я сама. И не спорь, — предупредила Фарра. — Ты гость.

Он рассмеялся.

— Ладно. Но следующий раунд за мной.

— По рукам.

Как только они взяли напитки, Фарра и Сэмми заняли одну из немногих кабинок в баре сразу после того, как она освободилась, и стали рассказывать друг другу о своей жизни. Она рассказала Сэмми об увольнении из KBI, о поездке на день рождения на Ямайку и о том случае, когда она случайно попала на афтепати Met Gala. Сэмми рассказал ей о своих подвигах в Сан-Франциско и о взлетах и падениях владения известной пекарней — включая сотни предложений и непристойных фотографий от яростных, помешанных на сахаре фанатов.

— Должно быть, это тяжело. — Фарра рассмеялась, когда Сэмми шутливо ударил ее в плечо.

— Это все весело и забавно, пока ты случайно не откроешь одну из таких картинок на глазах у своей трехлетней племянницы, — проворчал Сэмми. — Моя сестра чуть не проткнула меня своей пилочкой для ногтей. К тому же, мне не нравится внимание. Я просто хочу спокойно печь свои круассаны. Не знаю, как Крис справляется с этим дерьмом.

— Теперь уже поздно. Ты звезда, детка, — пропела Фарра. — Крис справляется, потому что она — Крис. Она вырубит любого папарацци, который подойдет слишком близко.

— Верно.

Крис Каррера, еще одна подруга по учебе за границей, была помолвлена с Нейтом Рейнольдсом, одной из самых ярких звезд Голливуда и любимцем папарацци.

— Ты поддерживаешь связь с кем-нибудь еще из FEA? — Фарра помешивала свой напиток, который теперь стал водянистым из-за льда.

— Почти со всеми в группе, кроме... — Сэмми резко замолчал.