Измена. Предатели должны гореть в аду - Кира Фарди

— Не знаю, не в моем вкусе.

— Дура ты! Скука же всю жизнь прожить с одним мужиком. Спать с ним, есть, заниматься сексом. Б-р-р-р!

«На что это она намекает?» — всплывает в голове вопрос.

Получается, для нее абсолютно нормально, что женатая пара ходит налево и направо? В голове вспыхивает идея: хочу отомстить за предательство. Сполна, справедливо и идеально, так, чтобы жизнь этим гадам показалась адом. Пусть они сгорят там заживо!

— Мне не скучно, — выдавливаю из себя. — Пошли, гости ждут.

— Иди, я без Тарасика не сяду, — подмигивает мне подруга. — Ну, ты подумай. А то заберу.

Я бросаю косой взгляд на студента, который шагает к нам через лужайку, но вижу просто длинный силуэт.

Свекр стучит черенком ножа по бокалу. Старинное серебро (сплошные понты) отдает бликами в заходящих лучах солнца, так и манит, так и зовет: «Возьми меня! Возьми!»

— Господа, прошу внимания! — начинает он. Сегодня нашему единственному сыну исполняется тридцать лет! Он красивый, успешный, богатый. Достиг в жизни всего, чего хотел. Предлагаю выпить за него!

— Позд-рав-ля-ем! — нестройный хор голосов взлетает в небо.

Оглядываю всех. Вот наши друзья Кудрявцевы, Марина и Олег. Хорошая пара, всегда вместе, друг за друга горой. Тогда почему их номер есть в тайном телефоне Мишки? Неужели одобряют его адюльтер? Или считают это нормой семейной жизни?

Я беру у официанта бокал с шампанским и одним глотком выпиваю. Алкоголь прокатывается по сведенному спазмом горлу, наполняет жаром кровь, бросается румянцем в лицо.

— Миха, за тебя! — поднимает фужер Глеб. — И за твою вторую половинку. Юля, давай, на брудершафт!

Он подмигивает мне, и делает руку кренделем. Наша давняя шутка, Глеб на каждой вечеринке предлагает мне это. Но сегодня я беру свой бокал, продеваю его в кольцо.

— С поцелуем или как?

— Юлия! Ты что творишь! — ахает свекровь.

Но она сидит далеко, оцениваю расстояние, пока соберется остановить, я уже все сделаю.

— Я только за! — ухмыляется Глеб, но глаза бегают, явно нервничает.

— Не смей, Глебас! — рявкает Мишка

Он дергает меня за руку, но я уже подношу бокал ко рту, делаю глоток, а потом вытягиваю губы для поцелуя. Глеб делает то же самое. Он косится на Мишку, но и отступить уже не может, поэтому чмокает меня куда-то в щеку и сразу отскакивает.

— Слабак, ты, Глебушка! — кривлюсь. — Как есть слабак!

Я спокойно сажусь к столу. Рядом плюхается Мишка.

— Юлька, что с тобой? Решила испортить мне праздник?

— Чем? — делаю невинные глаза.

— Сначала опоздала…

— Поранилась, — показываю ладонь.

— Принесла помятый торт.

— Это ты виноват.

— А с Глебом зачем целовалась?

— Кто? Я? А нельзя? Он же твой друг. Друзьями надо делиться. И женами.

— Ты белены объелась? Посмотри на мать, ей сейчас дурно станет.

— Отчего? Она же всегда считала меня низшим сортом.

— Юлька!

Мой Мишенька бледнеет, сжимает перевязанную ладонь. Я морщусь от боли.

— Пусти, есть хочу, — бормочу под нос, я и правда, смертельно проголодалась, и громко спрашиваю: — Мама, что у нас вкусненького?

Я никогда не звала Лидию Федоровну мамой. Она сразу обозначила между нами дистанцию и повела себя как дама, у которой есть только сын. Услышав это слово, она вздрагивает, толкает свекра в бок и показывает глазами на меня.

Что ж, я еще только почву прощупываю. Эмоции переполняют, от обиды сердце останавливается, но обдумывать месть буду позже, когда останусь одна.

Накладываю в тарелку все, что вижу на столе. Напротив садятся гости, краем глаза вижу движение, но аппетитная рыбная нарезка сейчас намного интереснее этих людей.

Вдруг получаю удар под столом, невольно отдергиваю ногу.

— Юлька, что с тобой? — шепчет Галка.

Это она села рядом, пока мужа вызвала на разговор свекровь.

— А что со мной? — спрашиваю с набитым ртом.

— Ты на себя не похожа.

— Разве?

— Словно другой человек.

— Неужели?

— Тарас, скажи ты ей!

— Юлия Геннадьевна…

Поднимаю тяжелые веки, отрываюсь от розового лосося

— Что?

— Вам плохо?

Задерживаю взгляд на красивом лице парня: «Да, мне плохо! Мне отвратительно! Ненавистно все, что здесь происходит! А тебе какое дело?»

— Что вы, Тарас! — отвечаю ему. — Мне отлично.

— О, смотри! — толкает меня в бок Галина.

Поворачиваюсь: к нам идет семейная пара среднего возраста, а за ними шагает еще кто-то.

— Дорогие друзья, позвольте вам представить новых гостей, — свекр гостеприимно разводит руки. — Светлана и Виктор Матвеевы и их дочь Анжелика.

Пара расходится, и вдруг я вижу ее…

Глава 9

Смотрю и не верю своим глазам. Это она, та самая юная красотка, которая донимала меня вопросами на консультации. Что она-то здесь делает? Одного студента на семейном торжестве мне мало?

И тут в голове щелкает, будто включается лампочка, все мгновенно становится на свои места: и длинный волос, и имя Анжелика, и удушливый аромат духов.

Комок застревает в горле, закашливаюсь, Галка стучит по спине.

— Что с тобой, подруга?

— Юлия Геннадьевна, выпейте воды.

Тарас протягивает мне через стол стакан. Я хватаю его и вздрагиваю: бьет таким сильным разрядом тока, что чуть не роняю посудину, но студент подхватывает за донышко. Наши пальцы соприкасаются. Поднимаю глаза и вижу полный сочувствия, все понимающий взгляд.

Резко толкаю стакан, встаю, поворачиваюсь к гостям. Лицо словно каменеет, скулы стягивает судорога.

— Тетя Марина, дядя Виктор, — радушно приветствует новых людей Мишка. — Лика! Привет!

Он появляется, как чертик из коробочки, неизвестно откуда. Только что за столом его не было, и вот он уже суетится, обнимает женщину, чмокает в щеку девушку.

«Сволочь! Мерзавец! — бьется в висках мысль. — Убью обоих!»

Непроизвольно сжимаю в кулаке вилку с наколотым на нее куском рыбы.

— Юля, нет! — тихий голос проникает в мозг сквозь стену боли.

Перевожу мутный взгляд на Тараса: он стоит, наклонившись вперед, опять напряжен, как тигр перед броском.

— Не лезь ко мне! — шиплю на него. — Иначе…

— Это моя красавица жена, — Мишка подводит ко мне гостей. — Юлечка, дорогая, познакомься.

Он обнимает меня за талию. Пожилой мужчина, высокий, стройный, ухоженный, протягивает мне руку.

— Виктор Романович, для вас просто — Виктор, — ощупывает меня оценивающим взглядом, от которого хочется спрятаться. — Очень приятно. Я всегда знал, что этот оболтус найдет себе достойную женщину.

Так как я не отвечаю на рукопожатие, он просто треплет меня по плечу, на мой взгляд, излишне старательно, его большой палец скользит по шее.

От омерзения мурашки бегут по спине, я дергаюсь, отстраняюсь.

— Дорогая, — Марина целует в щеку и шепчет: — Тебе срочно надо поправить макияж. Тушь размазалась.

— С-спасибо.