Развод. Вернитесь, любимые - Алия Корхан

Зажмуриваюсь, чтобы выкинуть из головы тот запах гари и пота, что преследовал меня.

До сих пор я чувствую хватку того мужчины на своих волосах.

Замечаю свою подругу в дверях аэропорта.

Айгуль!

А в ее руках — маленькое, мое чудо — Дашенька. Они бегут ко мне. Они, словно ангелы-хранители, спешащие спасти потерянную душу.

Слезы, непрошеные и горячие, обжигают щеки.

— Мама! — кричит Дашенька, и этот крик пронзает меня насквозь, как луч света, рассеивающий тьму.

Я подхватываю свою малышку на руки. Ее щечка, мягкая, как лепесток розы, касается моей. Зажмуриваюсь, ощущая, как соленые слезы счастья льются из глаз.

Прижимаю дочку к своей груди. Вдыхаю ее аромат волос.

В этот момент все тревоги отступают, уступая место всепоглощающему чувству любви и благодарности.

Ее глаза, два бездонных океана, отражают мою любовь, мою жизнь, мою вселенную. В них я вижу свое прошлое, настоящее и будущее. В них я вижу саму себя — настоящую, без масок и условностей.

Моя дочь — мой подарок судьбы, моя награда, моя самая большая победа. Она — смысл моей жизни.

Моя Родина ждет меня, а со мной — самое дорогое, что у меня есть.

— Мам, ты такая красивая, — говорит восторженно Дашенька, разглядывая и трогая своими крохотными пальчиками мои волосы.

— Милая, ты тоже очень красивая! Какие красивые хвостики тебе сделала тетя Айгуль! — целую ее в щечку и опускаю ее на пол.

— Спасибо, — оборачиваюсь к подруге.

— Мы успели, родная, мы успели, — шепчет Айгуль, и ее слова звучат как молитва.

Подруга молча обнимает меня, ее глаза полны понимания и любви.

— Все документы в рюкзаке. — Только сейчас замечаю, что Айгуль собрала дорожную сумку и рюкзак, с которыми мы приехали на конгресс.

Время в Турции должно было стать для меня прорывом в карьере, а вместо этого я сбегаю на Родину с молитвой на губах, преследуемая тенями прошлого.

Мои тщательно выстроенные планы рассыпались в прах, словно карточный домик, опрокинутый злобным ветром судьбы. Конгресс, где я должна была блистать, стал ареной краха.

Акын не доберется до меня и дочери в России. Он не властен над нашим законом!

Нужно только купить билет на рейс! И тогда я вздохну свободно.

Очередь тянулась, словно змея, усыпанная блестящей чешуей чемоданов и сумок. Каждое движение вперед было подобно глотку свежего воздуха после долгого заточения.

Я обеспокоенно оглядывалась по сторонам, боясь увидеть силуэт Акына. Внутри меня бушевал вихрь противоречивых чувств: страх, вина и осколки надежды.

Этого не случится! Его просто тут не может быть! Я оторвалась от него! Акын не знает куда я уехала!

Наконец-то наша очередь подошла, и я протянула паспорт, словно священный артефакт. Сердце тревожно билось о ребра. Получив посадочный талон, я почувствовала, как с моих плеч свалился огромный груз.

Теперь оставалось только пройти через контроль безопасности и таможню, но это были лишь последние шаги перед долгожданным полетом в свободу.

— Ань, схожу в туалет, — шепчет Айгуль, пытаясь уйти прочь к женским кабинкам. Я хватаю подругу за руку. Мотаю головой.

— Сходи, когда пройдем контроль безопасности…

— Не могу терпеть. Вы идите, у меня билеты есть, я вас догоню. — Машет, чтобы мы с Дашей шли без нее. Киваю.

Мы с доченькой остаемся в очереди. Медленно двигаемся к зеленому коридору.

Вдруг, словно вспышка молнии, среди толпы мелькнул знакомый силуэт. Мое дыхание перехватило, как будто кто-то сжал мне горло железным обручем. Сердце замерло, а затем бешено заколотилось, словно предвещая неминуемую катастрофу.

Нет-нет! Он не должен нас увидеть! Нельзя, чтобы он узнал о моей малышке!

Я попыталась спрятаться, слиться с серой массой, стать невидимой. Со всех ног я побежала к зеленому коридору. Плечом кого-то ударила.

— Простите! — выдохнула я, не останавливаясь, лишь молясь, чтобы Акын не успел меня поймать.

Каждая клетка моего тела кричала:

Дальше! Быстрее!

Я чувствовала себя загнанным зверем, преследуемым невидимыми хищниками.

— Мамочка, куда мы так бежим? — испуганно прошептала Дашенька, когда я прижимала ее к своей груди.

— Обхвати меня, словно ты маленькая обезьянка, малышка! — прошу ее крепче держаться за меня.

Но оказалось поздно. Акын был здесь. Прямо за моей спиной.

— Куда ты собралась с моей дочерью, Аня?! — прогремел над головой зловещий голос бывшего мужа.

Мы с ним столкнулись взглядами, и я поняла, что бежать больше некуда. Настал час расплаты.

Глаза бывшего мужа метали молнии, в них клубилась черная ярость, словно вулкан. В его взгляде читалась непоколебимая решимость, словно он поклялся кровью вернуть то, что считал своей собственностью.

Я прижала дочку к себе, словно пытаясь спрятать ее от надвигающейся бури. Ее маленькое тельце дрожало в моих объятиях, а в глазах застыл немой вопрос.

Мамочка, что происходит? — казалось, спрашивал ее испуганный взгляд. Но я не могла ответить. Слова застряли в горле, словно ком запекшейся крови.

— Ты не имеешь к ней никакого отношения! Она — моя! — шиплю я, смотря на него сквозь прищур.

— Она моя дочь, Аня! Моя кровь! И ты не имеешь права увозить ее от меня! — прорычал Акын, словно раненый зверь. Его слова вонзились в меня, словно отравленные стрелы, пронзая насквозь. — Ты скрыла ее от меня!

Я оборачиваюсь на людей вокруг, но они все прятали свой взгляд, проходя мимо. Никто не хотел проблем. Охрана в аэропорту сначала заторопилась к нам, но люди Акына их тут же развернули.

Акын на своей земле в своей власти. Мне никто не поможет!

— Не пугай дочь! Следуй за мной! — он смерил меня тяжелым взглядом.

— Ты не можешь удерживать нас силой! — пытаюсь вырваться из его захвата рук.

— Еще как имею, ведь дети должны находиться рядом с их отцом! Добро пожаловать домой, Анна!

Глава 11

Аня

Дыхание сперло в груди.

Я хочу кричать, бить вещи, но стою напротив монстра и не могу пошевелиться.

Вязкая тишина сдавливает горло, словно удавка, сплетенная из кошмаров. Каждое слово, каждое движение бывшего мужа — это удар молота по натянутым струнам моих нервов.

Акын стоит передо мной, воплощение циничной ухмылки закона, облаченный в броню прав и возможностей, а я… я — обнаженная душа, беззащитная перед надвигающейся бурей.

Дети должны находиться рядом с их отцом! — эта высокопарная фраза звучит как издевка, как плевок в лицо. Он говорит о благе ребенка, но в его глазах я вижу лишь голод собственника, стремление уничтожить все, что напоминает ему о нашей былой близости. Моя дочь — это не трофей, не разменная