Бывшие. Я сильнее, чем ты думал - Марика Мур

— Вы… подонок.

— Нет. Я просто семьянин. И, к вашему сведению, у меня длинные руки и короткое терпение. Я не люблю, когда кто-то путается под ногами. Особенно, если он не может стоять.

Клик. Он отключился.

Я села.

Глаза жгло. Не от слёз — от ярости. От унижения. От ужаса, который не имел права во мне жить, но пророс.

Они думают, что я сломана. Думают, что меня можно убрать. Пусть хоть в ад отправить хотят, плевать. Не отступлю.

Мне нужна его помощь, больше обратиться не к кому…

Вот только уверена, что просто так от него помощи не получить.

ГЛАВА 10

Громов

У брата — как всегда, хаос с налётом гламурной нищеты.

Загородный дом, конечно, на десять из десяти: камень, стекло, лестница как в «особняке мечты» на задворках Рублёвки.

А внутри — двадцать восемь лет и, как следствие, пусто между ушей и громко в колонках.

На кухне кто-то льёт что-то с пузырьками в бокалы.

На диване две девицы в мини, одна ржёт как заведённая, вторая будто думает, что ей за это сразу предложат обручальное.

Ага, щас. Они тут не за романтикой. Бабы на вечер. Без завтрака.

— Ну ты вообще, брат, охренел, — Илюха заваливается в кресло, стягивает с себя футболку, под которой каждый кубик орёт «мне не больно», хотя башка у него, кажется, давно сотрясена жизнью. — Ты зачем мне адвоката этого своего заслал?

— Какого ещё моего? — фыркаю, вытаскивая сигару из резной коробки

— Не включай мудилу. Этот Клюев — вообще из другой лиги, не просто так приехал.

— Ну а ты хотел? Чтобы за тебя, великого Ильюху Громова, одиннадцатиклассник из юрфака работал?

— Не. Просто не пойму, чего ты тут так копаешься в столице. Обычно ты улетаешь через два дня после сделки. А тут — фирмы какие-то, влив бабла. Потом Надя эта, палата, адвокаты, больница, врачи. Ты же у нас не филантроп.

Я поднимаю бровь. Братец, хоть и с мозгами в яичницу, нюх всё-таки не потерял.

— Надя... — он смотрит исподлобья, с какой-то кривой ухмылкой и молчит, а потом усмехается. — Ты чё, реально в неё втюхался?

— Я? — смеюсь в голос. — Да ты башкой об грушу стукнулся в своём ринге, если думаешь, что я могу влюбиться. Не тот возраст у меня уже, чтобы хернёй этой страдать. Но девка... интересная. С характером.

— С характером? Она же тебя при первой встрече уложила.

— За дело. Мне такие нравятся. Не сдуваются, когда на них давят.

— Ты маньяк, брат.

— А ты — олень, — бросаю и делаю глоток виски. — Влюблённый в собственное отражение.

В этот момент мой телефон вибрирует.

"Надя Зотова" — светится на экране.

Вот это уже интересно. Я делаю последний глоток. Говорю брату:

— Заткнись на минуту, сейчас слушать буду музыку получше, чем ваши девки из тиктока.

— Говори.

— …Алексей?

— Ну да. Кто ж ещё, ты же звонишь мне.

— Я… Я хочу поговорить.

— Ничего себе. Признаться решила, что ты всё-таки не такая уж колючая?

Пауза.

Я слышу, как она дышит. Знаю этот ритм — взяла себя в руки и пошла в бой.

— Я звонила не за этим.

— Окей. Валяй.

— Скажи честно. Ты прислал мне деньги на карту? Сумма огромная и в банке ничего не ответили пока.

— А тебе не всё равно, кто?

— Алексей...

— Я просто корыстный сукин сын, Надя. Мне делать нечего — я деньги трачу на женщин, с которых мне нечего взять. Помнишь?

Молчание.

— Не ври. Ты не делаешь ничего просто так.

— Умная. И с каждым днём умнее. Может, всё-таки ты мне подойдёшь?

— Что?

Она аж споткнулась о свой собственный вопрос. Вот теперь мне весело. Я слышу, как она прячет злость за зубами. У неё всегда получается быть такой: гордой, яростной, сжимающей боль в кулаке.

— Ты с ума сошёл?

— Нет. Я просто точно знаю, что ты мне интересна. А интерес — это больше, чем ты думаешь. Иногда лучшее, что может случиться, — встретить достойного врага. А ты — именно такая.

— Мне помощь твоя нужна и очень сильно.

— Интересно.

— Это правда срочно и серьезно. Я бы не просила, если бы…

— Я скоро буду, не ложись спать.

Я отключаюсь первым.

И сижу ещё несколько минут, уставившись в огонь камина.

Гордая. Упрямая. Сломанная — но не сломленная. Она позвонила. Значит — не шутки и что-то стряслось.

— Кто это был? — спрашивает брат, вваливаясь с бутылкой.

— Та, ради которой даже ты бы переехал из своего ринга в мир обычных людей.

— Так чё, жениться собрался?

— Не-а.

— А что тогда?

— Сломаю. Или она — меня. Посмотрим, кто кого первый.

И я, черт побери, даже улыбаюсь.

ГЛАВА 11

Надя

Комната казалась тесной. Не потому что мала. А потому что в ней было слишком много тишины.

Окна открыты настежь, а ночь за стеклом такая густая, будто её можно зачерпнуть ложкой. Воздух вязкий, липнет к коже. Мне душно — не от жары, от мыслей.

Второй час ночи. Я всё ещё не сплю.

На экране телефона — тишина.

Он не перезвонил. И, наверное, не приедет.

Сама не понимаю, зачем я это сделала. Набрала номер. Услышала его голос, там на фоне музыка, смех — явно не в библиотеке он сидел. И не в одиночестве.

Поговорили, а потом связь прервалась. Или он отключил.

Скорее — второе.

Час прошёл. Второй.

Я уткнулась лбом в подоконник. Может, я сошла с ума? Обращаться к нему за помощью — это всё равно что просить у хищника защиты от других волков. Но другого выхода нет. Не после того, что сказала мама. Не после того звонка. "Вы же знаете, как легко сломать шею в вашем положении."

Я знаю. Очень хорошо знаю. Потому и жду.

Но с каждой минутой всё отчётливее понимаю: он не приедет.

Он не тот, кто бросает весёлую вечеринку, чтобы ехать к поломанной женщине, которая вчера ещё грызлась с ним о суде.

Он слишком гордый. Слишком хищный.

И как только я мысленно поставила точку — он появился.

Щелчок замка.

Я развернулась. Колени дрожат, руки соскальзывают с колёс кресла.

— Вот и дождалась, дикарка.

Голос, как всегда — с насмешкой, ленцой, и с той самой нотой, от которой всё внутри горит и бесится одновременно.

Он вошёл без стука, как к себе домой. В тёмных