Волчья страсть - Надя Найт

— Да точно тебе говорю, — не унимается первая. — Сама посмотри, как блестит.

Я знаю — они обсуждают меня. Мою обновку. Шелковая ткань предательски выглядывает из-под льняного платья, которое я накинула сверху, чтобы случайно не испачкать подарок Аррона.

Впервые за долго время мне комфортно, ничего не чешется, не раздражает кожу. Я даже не подозревала, что в этом первобытном мире существует что-то, кроме грубого льна. Для меня и носки из мягкой шерсти были за счастье, а тут… шелк.

Кошусь в сторону сплетниц, и они замолкают. Но ненадолго. Завистливые перешептывания возобновляются уже через пару минут, а когда к ним присоединяется Майра, то шепот сменяется шумным обсуждением.

Отвожу взгляд и глубже кутаюсь в меховую жилетку. Не люблю быть в центре внимания. Хорошо, хоть успела поесть, прежде чем мою обновку заметили.

— Интересно, чем она заслужила такой подарок? — нарочито громко спрашивает бывшая пассия Аррона, и я невольно вскидываю голову.

Она смотрит насмешливо, но, когда ее взгляд опускается на мою шею, в глазах вспыхивает жгучая ненависть.

Видимо, ее вопрос услышали все и даже Варг, потому что он отвлекается от разговора с другими мужчинами и возмущенно басит:

— Что там за шум?

— Прости, альфа, — ядовито тянет Майра, наигранно потупив взгляд. — Мы просто никогда не видели шелка. Наверное, эта самка очень ценная, раз твой брат так щедро её одаривает.

Варг бросает взгляд на мой подол, наклоняется к Аррону и говорит. Негромко, но отчетливо — так, что я тоже слышу:

— Так вот за какую «личную вещь» ты отдал почти половину наших шкур?

Что? Он потратил запасы стаи… на меня?

— Я же сказал, что все верну, — цедит сквозь зубы Аррон.

Его руки напряжены, сжаты в кулаки, грудь часто вздымается. Какое-то время он молча смотрит на Варга, а потом резко вскакивает на ноги.

Все вокруг затихают — видимо, ждут, чем закончится ссора между братьями. Здесь, как и в моем мире, толпа жаждет хлеба и зрелищ. Но Аррон не дает им такого удовольствия.

— Идем, — бросает он мне.

Послушно поднимаюсь и иду за ним. Мне неловко, что стала причиной раздора. Хочу всё исправить.

По пути домой Аррон не оборачивается, а когда заходит внутрь, ненадолго замирает в центре комнаты.

— Что ты там приготовила? Налей мне.

Он нервно проводит рукой по волосам и садится за стол.

Подхожу к очагу, отливаю часть отвара в кружку и ставлю перед ним.

— Вкусно, — говорит он, отпив пару глотков. — Добавила что-то новое?

— Еловые свечки, — отвечаю я и сразу поясняю: — Ингрид дала.

Эти два дня мне было не до новых экспериментов, а собранные мной свечки так и остались лежать на той поляне.

Аррон молча кивает и продолжает пить. На меня не смотрит. Задумался о чем-то — видимо, расстроен из-за конфликта с Варгом.

Снимаю жилетку, кладу на край постели. Просовываю руки под льняное платье и развязываю кожаные шнурки. Шелк скользит по телу, сползает вниз. Придерживаю его, переступаю ногами, аккуратно сворачиваю и протягиваю Аррону.

— Возьми. Обменяй на шкуры.

Он поворачивается, смотрит на платье, потом на меня. Хмурится.

— Тебе не нравится? — спрашивает напряженно.

— Очень нравится, — честно отвечаю. — Но я не хочу, чтоб ты ссорился с братом.

— Оставь себе. Добуду еще, если захочешь. А с Варгом я сам решу.

Аррон встает, подходит ко мне. Сминает шелковую ткань, сжимая вместе с ней мои пальцы.

— Ты так и не поняла? Не чувствуешь? — произносит он, неотрывно глядя в глаза. — Наши души связаны.

— Почему ты так думаешь? — растерянно уточняю я.

— Когда я ставил метку, что ты ощущала? — спрашивает Аррон.

— Сначала было больно. Недолго. А потом…

Я замолкаю. К щекам приливает жар.

— Обычно все происходит иначе: волчица ослаблена несколько дней, многие болеют, умирают. Но ты приняла ее легко. Сразу. Знаешь почему?

Я отрицательно качаю головой. Не понимаю, к чему он ведет.

— Ты моя истинная пара, — выдыхает Аррон, сильнее сжимая мою руку. — Мы предназначены друг для друга. Связаны самой богиней. Ты моя, а я твой. Я умру за тебя, Мира. А ты о каком-то платье.

Замираю, пораженная услышанным. И дело вовсе не в сказочной истории, что рассказал мне Аррон, а в том, что это самая длинная его речь за все время нашего знакомства. Он выглядит таким уязвимым — уже не тот суровый дикарь, что хладнокровно разделывает звериные туши.

Наши лица так близко, и я ловлю себя на мысли, что хочу, чтоб он меня сейчас поцеловал. Аррон словно чувствует это — склоняется ниже, но звук открывающейся двери разрушает волшебство момента.

— Аррон, выйди! Надо поговорить, — звучит напряженный голос Варга.

Разочарованно вздыхаю и отстраняюсь первой.

Иди, — негромко говорю, кивая на дверь. — Помирись с братом.

Аррон медлит, нехотя отпускает меня и выходит из дома.

Бережно расправив помятую ткань, прячу обновку в сундук. Надену ее позже, перед сном. Убираю кружку со стола и сажусь на постель в ожидании Аррона.

Мужчины никуда не ушли — стоят возле дома. Разговаривают тихо, не могу разобрать, о чем, но надеюсь, договорятся. Альфа пришел сам — это хороший знак. Видимо, решил извиниться. Не знала, что он это умеет.

Постепенно голоса снаружи становятся громче, и я уже слышу отдельные фразы:

— …пусть он проверит…

— …это не она…

— …ты не можешь знать наверняка…

— …я уверен. Уходи…

— …я — твой альфа. Ты должен подчиниться…

Кажется, что они вот-вот подерутся. Вскакиваю с постели и подбегаю к двери. Слегка приоткрываю ее, чтобы посмотреть, что там происходит, и сталкиваюсь взглядом с незнакомцем, что стоит чуть в стороне от ругающихся мужчин.

Пару мгновений он ошарашенно меня рассматривает, а потом на его лице расплывается мерзкая улыбка, и я слышу его голос, который моментально узнаю́:

— Эйра! Нашлась…

Глава 10

Он нашел меня!

Тот самый мужчина, что травил свою жену, чтоб она не могла иметь детей. Его детей.

Что он сделает со мной теперь? Когда увидит чужую метку? А Аррон? Захочет ли он вступиться за ту, что все это время его обманывала?

Замираю на пороге не в силах пошевелиться. Кажется, даже дышать перестаю.

— Эйра! — повторяет Рейган. — Ты разве не рада меня видеть?

— Зайди в дом, Мира, — бросает Аррон.

— Мира? — насмешливо хмыкает «мой бывший муж».

Захлопываю дверь и пячусь назад. Обнимаю себя руками, как будто это может защитить меня от происходящего. Снаружи раздается ругань, но я ее не слышу — кровь в ушах пульсирует громче всех звуков, а беспорядочные мысли и вовсе заглушают