Волчья страсть - Надя Найт

— Нет, все не так. Я сбежала от них…

— Сбежала? — горько усмехается он. — После того, как повеселилась? И как? Понравилось? Они брали тебя одновременно или по очереди?

Звук пощечины прорезает тишину комнаты. Голова мужчины дергается, лицо разворачивается к огню, и я вижу, как его глаза полыхают золотом.

— Аррон, я… — испуганно выдыхаю. Сама от себя не ожидала такого. — Прости. Ничего не было. Они хотели увести меня в свою стаю, но я сбежала. Ничего не было, — повторяю, чтобы он наконец поверил.

— Будь у тебя метка, никто бы и близко к тебе не подошел, — хрипит он.

Зарывается пальцами в мои волосы, сжимает их, заставляя запрокинуть голову. Проводит носом по моей шее и шумно втягивает воздух.

— Ты БУДЕШЬ носить мою метку. МОЙ запах, — рвано выдыхает он, вжимая меня в стену. Его грудь часто вздымается, животом ощущаю его возбуждение.

— Аррон… — шепчу я, понимая, что он собирается сделать.

— Ты моя. Моя, Мира. Запомни это.

— Подожди… — упираюсь руками в его грудь.

— Я и так ждал слишком долго…

С этими словами его зубы вонзаются в мою шею.

— Ааа!

Чувствую резкую боль. Дергаюсь, пытаюсь вырваться, но это бесполезно — хищник уже не отпустит свою добычу.

Рана горит, пульсирует в такт бешеному стуку моего сердца, по коже стекает что-то горячее, вязкое. Кровь. Замираю в ужасе.

Аррон убирает зубы и глухо рычит:

— Мир-ра…

И в следующее мгновение его язык медленно скользит по шее, зализывая место укуса. Боль постепенно отступает, по телу разливается приятное тепло. Желание. Возбуждение.

Руки Аррона движутся вниз, по спине, бокам, сжимают ягодицы, снова ползут вверх, по животу, оглаживают грудь, шершавая ладонь царапает сосок.

— Аррон, подожди… — выдыхаю я, еле сдерживая стон.

Но он не слушает. Подхватывает меня на руки и бросает на кровать. Рывком стягивает штаны, обнажая свой большой возбужденный орган, и шагает ко мне.

Я ползу к стене, но Аррон хватает меня за лодыжку, тянет обратно. Переворачивает на живот одним резким движением, приподнимает за бедра и прижимается сзади.

— Нет… — вяло протестую я.

Его горячая твердая плоть скользит между ягодиц, касается влажных складочек. Он примеривается, тянет меня на себя, собирается войти. Метка жжёт сладким огнём, мое тело хочет его.

Но не я. Не так.

Я знаю, в этом мире другие правила. Аррон уже сделал меня своей. Я должна быть благодарна. Счастлива. Но мне нужно нечто большее. Чувства. Любовь. Я не очередная его самка.

— Аррон, — шепчу из последних сил, — пожалуйста, я не хочу так.

Я всхлипываю. Слёзы катятся по щекам. И он замирает.

Пару секунд я слышу его частое хриплое дыхание, а потом он резко отпускает меня.

Падаю на постель, продолжая глотать слезы.

В тишине комнаты звучат тяжелые шаги. Громкий хлопок двери. И я остаюсь одна.

Подтягиваю колени к животу и обнимаю себя руками. Кожа покрывается мурашками, словно Аррон забрал с собой все тепло. Между ног все еще горит от неутоленного желания, а в душе разрастается чувство вины.

Где-то снаружи раздаётся протяжный волчий вой, заставляя сердце болезненно сжиматься. Мне нужно поговорить с ним. Завтра утром. Когда он вернется. Рассказать, кто я. Он поймёт. Должен понять.

Приняв решение, я немного успокаиваюсь. Идти за одеялом нет сил. Кутаюсь в шкуру, вдыхая Его запах, и засыпаю.

Но утром он не возвращается. И следующим утром — тоже.

Глава 8

Аррон

Лес встречает меня утренней прохладой и запахом весны. Снег здесь почти растаял, а у подножья горы его и вовсе не будет.

Я иду быстрым шагом, перепрыгивая через поваленные стволы и обходя густые заросли. Путь до поселения старейшин займет почти весь день в двуногой форме. Могу обернуться, так будет быстрее, но тогда не донесу шкуры. Да и голову проветрить не помешает.

Тюк с мехами тяжелый, врезается в плечо. Это лучшие шкуры из наших запасов. Хватит на новые ткани, соль и острые ножи. Но я иду не за этим. Мне нужны ответы, что не дают покоя уже много лун.

С тех пор, как появилась Она.

Мира.

Одно ее имя, и волк внутри вскидывает голову, тянет назад, к дому. Проверить. Убедиться, что с ней всё в порядке. Сжимаю челюсти до хруста и заставляю себя идти дальше. Она в безопасности. Ингрид присмотрит за ней в мое отсутствие.

Не понимаю, что со мной происходит. Наваждение? Дурман? Наказание богини?

Всю жизнь я был неполноценным. Оборотень без зверя. Позор для семьи. Младший брат альфы, который не может обернуться. Варг никогда не говорил мне напрямую, но я видел это в глазах сородичей. Презрение. Жалость. Даже будучи в стае, я оставался изгоем.

Тридцать шесть зим я прожил так. Смирился. Принял.

А потом охотники притащили Её. Грязную, голую, испуганную и такую… хрупкую. Мою!

Сам не понял, что тогда произошло. Будто кто-то вонзил в сердце острые когти. Волк, что спал многие годы, вырвался наружу.

Защитить! Забрать! Заклеймить!

Пришлось навалять парочке самцов прямо там, у костра, чтоб забрать ее себе. Никогда прежде меня так не тянуло к женщине. Я брал их по необходимости, а потом выгонял. Я знал, что они со мной из-за того, что я брат альфы, но мне было все равно.

С Мирой все иначе. Разум затуманивается, когда она рядом. Я хочу ее. Всю. Целиком. Не просто трахнуть. Хотя от долгого воздержания уже ломит в паху — она упорно отказывает мне, а я не могу взять против воли. Не мог. До вчерашней ночи.

Мысль о том, что она теперь носит мою метку, греет душу и разрывает ее одновременно. Я чувствую вину, хотя и не должен. Я был в своем праве.

Она так быстро оправилась от укуса. Наверное, ее волчица очень сильная. Вот бы увидеть, какая она. Белая, как волосы Миры? Никогда не встречал белых волчиц.

Да и женщин таких тоже не встречал. Гордых, свободных. Мира ведет себя так, будто наши порядки не дня нее. Говорит непривычно, странно, словно… не отсюда.

* * *

К вечеру добираюсь до места. Поселение старейшин больше нашего в несколько раз. Несмотря на позднее время, здесь шумно, горит множество костров. В воздухе витают незнакомые запахи. Повсюду снуют оборотни из разных кланов — южных, восточных. Их легко опознать по необычной одежде.

У торговых столов с тканью замечаю несколько волков из нашего, северного клана. Их стая живет выше, в устье ручья. Видимо, хотят выбрать лучшие