Отец подруги. Ты моя проблема - Ульяна Краш

Его ладонь обжигает кожу живота, медленно продвигаясь вверх. Я задыхаюсь.

— Я не хочу...

— Врёшь.

Он целует меня. Твёрдо, властно, без права на отказ. Его язык проникает в рот, и я теряю последние остатки разума. Тело предательски откликается — грудь тяжелеет, между ног появляется предательская влажность.

— Видишь? — он отрывается, его дыхание горячее на моих губах. — Ты хочешь этого не меньше меня.

Я молчу. Потому что он прав.

Его рука сжимает мою грудь. Пальцы обводят сосок, и тихий стон срывается с моих губ.

— Тише, — шепчет он. — Иначе кто-нибудь услышит.

Он снимает с меня футболку. Холодный ночной воздух обжигает кожу.

— Какая же ты красивая... — его голос звучит хрипло, когда он смотрит на моё обнажённое тело.

Я пытаюсь прикрыться, но он ловит мои руки, прижимает к кровати.

— Не прячься.

Его губы опускаются на грудь, язык играет с соском. Я кусаю губу, чтобы не застонать.

Он медленно движется вниз — горячие поцелуи на животе, на бёдрах...

— Пожалуйста... — бормочу я, уже не зная, прошу ли остановиться или продолжить.

Он не отвечает. Просто раздвигает руками мои ноги.

Его губы обжигают кожу внутренней поверхности бедра, заставляя меня содрогаться. Я вцепляюсь пальцами в простыни, когда его язык скользит выше, едва касаясь самой чувствительной точки.

— Ты вся дрожишь, — его голос звучит густо, с оттенком удовлетворения.

Я не отвечаю. Не могу. Мой разум отказывается работать, когда его палец медленно скользит по набухшим складкам, проверяя, насколько я готова.

— Такая мокрая… — шепчет он удовлетворённо.

Я зажмуриваюсь, когда его палец входит в меня — осторожно, но без предупреждения.

— Ммм, — снова не могу сдержать стон. Выгибаюсь, подаюсь ему навстречу бёдрами, но он тут же закрывает мне рот ладонью.

— Тише, — его дыхание горячее на моей коже.

Он двигает пальцем, и я сжимаюсь, чувствуя, как внутри всё напрягается, сопротивляется. Рваное дыхание выдаёт его возбуждение.

— Блядь… — он внезапно замирает. — Ты… девственница?

Я не могу говорить. Только киваю, чувствуя, как жгучий стыд разливается по щекам.

Он резко отстраняется.

Темнота комнаты теперь кажется ещё гуще, ещё тяжелее. Я слышу, как матерится, встаёт и отходит к окну, проводя рукой по лицу.

— Чёрт, — сквозь зубы произносит он.

Я прикрываюсь руками дрожа.

— Почему ты не сказала? — его голос теперь жёсткий, как сталь.

— Я… думала, это очевидно.

А что я могу ему ещё сказать? Что не думала, что могу привлекать его? Или то, что он может прийти ночью?

Молохов подходит к кровати, но не садится. Стоит над ней, как тень.

— Девочек я не трогаю. Знал бы раньше, не пришёл бы сегодня. Так что забудь.

— Почему? Я не хочу забывать, — шепчу я.

— Потому что я не собираюсь быть твоим первым.

Я чувствую, как что-то внутри сжимается от обиды. Сначала выбрал, разбудил во мне это желанием, огонь внутри до сих пор бушует и требует продолжения.

А теперь просто решает сбежать?

Злость поднимается внутри меня.

— Ты думаешь, я хрупкая? — с вызовом бросаю в него словами, с удовольствием сделала бы то же самое камнями или чем-нибудь потяжелее.

Встаю на кровать перед ним. Всматриваюсь в его тёмные глаза. Жду ответ.

Его взгляд замирает на моей груди и розовых сосках, которые сейчас торчат вверх.

— Я хочу, чтобы ты стал моим первым, — шепчу еле слышно. — Ты это начал, тебе и доводить до конца.

Глава 11

Его дыхание резко замедляется, он его как будто задерживает. В темноте я вижу, как сжимаются его кулаки, как напрягаются мышцы плеч. Он борется с собой — это видно по каждому мускулу его тела.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься, — его голос хриплый, почти звериный.

— Понимаю, — шепчу я, делая шаг ближе к нему. Простыня шуршит под моими босыми ногами. — И я хочу этого.

Последняя фраза будто переламывает что-то в нём.

Он обнимает на меня так стремительно, что я теряю равновесие и повисаю на нём, обхватив за шею. Грудью прижимаясь к его твёрдой горячей груди. Он опускает меня на кровать. Его тело прижимает меня к матрасу, горячее и тяжёлое.

— Последний шанс отказаться, — он целует мою шею, зубы слегка задевают кожу.

В ответ я просто притягиваю к себе.

Его губы сжимают мои с новой силой. Этот поцелуй уже совсем другой — властный, требовательный, лишающий остатков разума. Его язык проникает в рот, и я слышу собственный стон, когда его ладонь снова сжимает мою грудь.

— Такие упругие… — шепчет он, пока пальцы играют с сосками, заставляя их набухать ещё сильнее.

Его губы обжигают кожу, когда он медленно спускается к моей груди. Я чувствую, как его горячее дыхание растекается по коже, заставляя соски набухать и твердеть в предвкушении.

— Такие красивые… — его голос звучит низко, с хрипотцой, пока он разглядывает мою грудь в лунном свете. — И такие чувствительные…

Он не торопится. Сначала просто касается кончиком языка одного соска, едва-едва, как будто пробуя на вкус. Я вздрагиваю, и он тут же прижимает моё запястье к матрасу, не давая мне закрыться.

— Не прячься, — шепчет он. — Я хочу видеть, как ты реагируешь.

Его язык снова скользит по соску, теперь уже увереннее, обводя круги вокруг ареолы, прежде чем полностью захватить его в рот. Я вскрикиваю, когда он начинает посасывать, то сильнее, то слабее, заставляя волны удовольствия растекаться по всему телу.

— Борис… — мой голос дрожит, когда я сжимаю его волосы в кулак.

Он отвечает низким смешком, переключаясь на вторую грудь. Но теперь он не так нежен — его зубы слегка задевают кожу, и я выгибаюсь, чувствуя, как боль смешивается с наслаждением.

— Тебе нравится, — он не спрашивает, а констатирует факт, когда его палец задевает второй сосок, сжимает его и крутит.

Я не могу ответить, потому что он снова накрывает мой рот своим.

— Я мог бы трахать твою грудь часами, — его слова заставляют меня сгорать от стыда и возбуждения. — Смотреть, как твои соски наливаются, краснеют… как ты извиваешься под моим ртом…

Он снова опускается, но теперь его ласки становятся жёстче. Он кусает, заставляет кожу гореть, оставляя следы, которые завтра будут напоминать мне об этом.

— Ты вся дрожишь, — он поднимается, чтобы посмотреть мне в глаза, и я вижу в его взгляде животное удовлетворение. — И такая мокрая…

Его рука скользит между моих ног, подтверждая его слова. Я выгибаюсь, когда его пальцы находят клитор, начиная водить кругами в такт тому, как его рот снова захватывает сосок.

— Сладкая, — шепчет он.

Его рука