Наблюдай за мной - Тахира Мафи

говорили, что я не продержусь в колыбели больше шести минут. Хотела бы я, чтобы мои лёгкие отказали. Хотела бы я знать, как выбраться из этого ада. Я уверена, я пробыла здесь целую вечность —

Странно, — говорит Клаус, поворачиваясь внутри моей кожи. — Очень странно.

Меня начинает кружить от усталости. Моё тело, кажется, раздувается, болезненно растягиваясь, чтобы вместить это ментальное вторжение. Изнеможение тащит меня всё глубже и глубже во тьму. Я дрейфую мимо холодного трупа, мёртвые пальцы мёртвого тела касаются моей щеки, но у меня даже нет энергии дрогнуть.

Я с некоторым облегчением понимаю, что, должно быть, наконец умираю. Снова.

Нет, ты не умрёшь сегодня.

Мои глаза мигают, открываются.

Но неясно, Розабелла Вольф, заслуживаешь ли ты жить.

Глава 7

Джеймс

Да пошло оно всё к чёрту.

К чёрту это место.

Ненавижу его, ненавижу себя за то, что подумал, будто это хорошая идея, ненавижу свою семью за то, что они были правы насчёт того, какой я идиот, ненавижу тот факт, что я никогда не смогу доказать им обратное, потому что я кретин, ненавижу, что Уорнер, наверное, прав, что ругань — это, наверное, провал ума, что только идиоты вынуждены полагаться на бранные слова, чтобы выразить себя как следует — или что-то такое тупое, что он сказал Адаму тогда, не помню — но я уже признал факт, что я идиот, так что думаю, наверное, нормально сейчас просто погрузиться в эту личность.

Блять.

Я бьюсь головой о ствол дерева, вспугивая стайку птиц, сбивая лёгкую снежную пыль. Грубая кора скребёт лоб болезненно-приятным образом, и это тоже бесит меня, хотя я не уверен, почему. Неважно.

В данный момент меня бесит всё.

С одной стороны, я очень рад, что смог сбежать. С другой стороны —

А смог ли?

Действительно ли смог?

Это место. Это жуткое место. Эти хитрые ублюдки. Не верю, что они действительно настолько тупые, что просто позволили мне выйти из высокозащищённой тюрьмы/лаборатории со всеми их потрясающими пушками.

Я бросаю взгляд на припрятанный в ближайших зарослях арсенал. Если мне удастся запихнуть хоть один этот великолепный кусок механизма в руки Уинстона, я, может, смогу выпросить прощение за то, что я кретин. Но правда в том, что несмотря на факт, что я технически свободный человек, стоящий здесь и отмораживающий задницу посреди — я щурюсь вверх, потом по сторонам — какого-то мохового, морозного дерьма леса, я не уверен, что действительно свободен. И не уверен, что вообще когда-нибудь доберусь домой.

Я начинаю расхаживать.

Факт первый: на земле снег. На земле снег, и я убил, типа, кучу людей, и определённо оставил за собой кровавый след. Мне удалось перетерпеть худшее из моих повреждений, пока они заживали, но я не особенно укомплектован аптечкой. Мне пришлось выковыривать две пули из ноги голыми руками, а затем забивать открытые раны снегом; малыш мог бы пальцем указать в сторону, откуда доносился мой вопль ругательств в небо. Факт второй: я прячусь в лесу, как принцесса из мультика. Даже без кровавого следа Восстановление могло бы легко просканировать этот остров дроном с тепловизором. Факт третий: какая-то белка имела наглость вскарабкаться по моей ноге своими жуткими когтями и смотреть на меня своей тупой, прелестной мордочкой, и я клянусь Богом, думал, что видел, как её маленькие глазки светились. Не знаю, мерещится ли мне, но факт четвёртый: я не доверяю этим людям.

И в-пятых —

Я стону, проводя руками по лицу.

В-пятых, я должен был убить девчонку.

Ярко-красная птица проносится над головой, приземляясь на ближайшую ветку. Она изучает меня своими бусинками-глазками, а я хмуро смотрю в ответ, практически бросая ей вызов быть каким-нибудь роботом.

— На что уставился? — спрашиваю я.

Она взъерошивает перья, дёргая головой.

— Эй — не тряси на меня крыльями. Я знаю, что ты, наверное, какая-нибудь птица-киборг —

Она прерывает меня мягкой трелью, снова взлетая с встряхиванием головы.

Я вздыхаю, отступая к стволу дерева. Восстановление сняло с моего тела почти всё полезное, включая часы, но судя по положению солнца, думаю, можно смело предположить, что я здесь уже несколько часов. Несколько часов я провёл, бродя по лесу, а они до сих пор не нашли меня.

Мне вообще не пришлось никого убивать.

Это явное отсутствие недавних убийств заставляет меня нервничать. Каждый звук заставляет меня вздрагивать. Каждая сказочная тварь бесит. Неизрасходованный адреналин течёт по моим венам, закручивая меня — делая параноиком.

Я сползаю по стволу в сидячее положение, случайно задевая в процессе свою кучу оружия. Оно ненадолго подсвечивается сквозь кусты, пробуждаясь от электрического ступора. Я готов поспорить всей своей одеждой и отличнейшими волосами на голове, что в этих штуках есть трекеры.

Я закрываю глаза, выдыхаю.

Первые пару часов я занимал себя, обустраивая лагерь. Я построил временное, скрытое укрытие из местных материалов; набрал снега для воды; украл орехи у белок, ягоды у птиц. Если не считать того, что я промёрз насквозь в своём залитом кровью свитере, этот ландшафт — не проблема. Серьёзно. В одной из моих ранних тренировочных симуляций я был заброшен в удалённые джунгли на десять дней с пустой флягой для воды, и к концу Уорнер чуть ли не сделал мне комплимент.

Он сказал — и я цитирую —

— Это было не совсем разочаровывающе. Но то, что твоё тело может исцелять себя с необычайной скоростью, не делает тебя неуязвимым. Хватит выпендриваться. Ты слишком много времени проводишь с Кишимотой. В следующий раз не истекай кровью повсюду, как идиот. Не давай врагу понять, на что ты способен. Если, конечно, твоё намерение не состоит в том, чтобы быть быстро приконченным в юности.

Блестящий отзыв.

Единственная проблема в том, что я не усвоил ошибки. Я истекал кровью повсюду, и, может, немного выпендривался. Но Уорнер почти никогда не ошибается, и согласно его расчётам, я должен был бы уже вступить в ту самую стадию «быстро-приконченного».

Это какой-то психологический манипулятивный приём, я это знаю.

Они позволили мне сбежать.

Я почувствовал, что это ловушка, когда они швырнули меня на каталку, не пристегнув. Я должен был точно понять, что это ловушка, на пару ударов сердца раньше, когда они послали шикарную убийцу в мою камеру, чтобы отвлечь меня своей шикарностью. Я должен был убить её в тот момент, когда понял, что она человек. Должен был немедленно обезоружить её и вогнать нож в один или оба её глаза, вместо того чтобы потрать