Измена. Пока месть не разлучит нас - Инга Максимовская

папе позвонить. Натравить его на козла, который меня в грязи вывалял. А потом заказать себе «Голубого дракона» и… И что? Вернуться в пустой огромный пентхаус, свалиться в холодную кровать и прорыдать всю ночь? У Вики то вон хоть кот есть.

— Что делать будем? — перестав себя жалеть, потому что это тупиковый путь, спрашиваю я у… Кто она мне? Точно не подруга. Сообщница? Пффф. Мы с ней две дуры, которых годами за нос водил козлина и Альфонс. Какие сообщницы? Лохушки мы. Лошатины.

— Не знаю. Наверное выпьем, поплачем, сходим вдвоем в туалет, для поддержки, и поедем по домам, — вздохнула Виктория. Да уж, имя у нее победоносное, конечно, но она права. Мы с ней лохушки и неудачницы. А эта вон, смеется которая, удачница. И судя по всему, она счастлива. Ну не будет несчастный человек вот таким. Каким? Красивым, блин. Охрененно красивым. — Нет, ты посмотри. Она еще и лаймом закусывает. Я так люблю. Это что же получается. Алекс ее научил пить твой любимый коктейль, и закусывать моим любимым лаймом? Она у нас не только мужика украла, но и привычки. И… Я сейчас встану, пойду и выдеру ей все волосенки.

— Не волосенки. Грива у нее, как руно золотое. Это у меня вон три волосинки в два ряда. Ты, так-то тоже не блещешь.

— Еще одно слово, и я тебя убью, — прорычала Вика. Пока мы с ней переругивались чертова нимфа встала и пошла куда-то, покачиваясь на своих каблучищах. И мужик за ней увязался подозрительного вида. Но я на это не обратила особого внимания.

— За ней, — рявкнула Вика и ломанулась в толпу извивающихся в танце тел. Ну я за ней пошла, куда деваться. Ох, что-то будет. Черт, а я в костюме от Луи Витон. Красивый такой, с удлиненными шортами и жакетом. Хотела на ужине выглядеть сногсшибательно. Думала Алекса сразить, чтобы он понял, что его жена… О боже. Я что творю то? Он женат, женат. А я… В первый раз костюм этот чертов надела. А, впрочем… черт с ним.

— Только не делай глупостей, — одышливо прошептала я, когда мы с Викой замерли у туалетной двери. — В сущности, надо мочить козла. Всех баб в городе не передерешь. Да и не комильфо это. Мы же с тобой…

— Мы не с тобой. Нас просто обманул один и тот же мужик. Мой муж. МОЙ. Уясни это, Лида. И мы с тобой не подружки. И не будем сидеть в обнимку в старости, в окружении пятнадцати кошек, предаваясь воспоминаниям. Мы с тобой — враги. Ясно тебе? А сейчас, просто, мы объединились, против общего врага. Временно.

— То есть, ты хочешь его про…

Я не успеваю договорить. Крик раздается из туалета истеричный какой — то. Кричит женщина.

— Помогите! Черт, убери свои руки… Ааааа. Господи, не трожь меня, ну пожалуйста.

— Может охрану… — я пищу. Пищу. Голос у зовущей на помощь красивый, но страшно напуганный.

— Ага, пока ты будешь бегать за бодигардами, ее там изнасилуют или убьют, — Вика сейчас похожа на разъяренную кошку. Аж ушами шевелит, вроде. Могу ошибаться.

— Так, а может… Ну… Одной соперницей меньше. А мы не причем. Подожди, с чего ты взяла то, что ее насилуют? Может она просто телефон уронила в толчок. Кстати, у тебя новые мобилы не пропадали недавно?

— Лида, мы лохушки, но не сволочи, — рявкнула Вика и бросилась в чертов туалет. Господи, боже помоги. Я как пристяжная, зателепалась за ней. Даже примерно не представляя, что мы с ней будем делать?

Красотка забилась в угол, когда мы вломились в клозэт, над ней стоял какой-то укурок в спущенных штанах. Столько неприкрытого ужаса было в прекрасных, зеленых глазах любовницы нашего с Викой мужчины, что я чуть с ума не сошла от злости, завихрившейся в моем воспаленном мозгу.

— Сука, — рявкнула Вика и метнулась к ошалевшему, распаленному гаду. Она, визжа, заскочила ему на спину.

— Ах ты, курва, — взревел насильник, и легко, как котенка, отбросил мою… Черт, да сообщницу мою он отшвырнул. Виктория врезалась спиной в стену, странно всхлипнула и затихла. Я запустила дрожащие пальцы в сумочку. Красотка любовница Алекса, обреченно закрыла глаза, глядя, как одуревший скот снова пошел на нее.

— Эй, — ну да, я снова пищу. Страшно, пипец. Вика то храбрее и сильнее, а вон, лежит на полу вонючего общественного сортира, не подавая признаков жизни. Меня эта мразь вообще размажет вон по тому, покрытому странными пятнами мерзкими, зеркалу.

— Слышь, тетка, вали подобру, поздорову. Мы тут разберемся, — осклабился урод, мазнув по мне взглядом.

— Девушка не хочет вашей любви, — о, боже, что я несу? Ну вот что? Надо валить же. Как предложили. Цела буду. И плевать мне на всех. Даже еще лучше. Алекс только мой будет. Ну наверное, только мой. Господи, глупости какие лезут в башку.

— Проваливай, тетка, — прорычал насильник. Как он меня назвал? Он бессмертный что ли? Тетка? Да мне всего тридцать с хвостиком. Я выгляжу богически, ну, почти. Не так, конечно, как… Я наконец нащупываю небольшой цилиндр в сумочке, который мне папа постоянно подкладывает везде и всюду. Господи, пусть это не губнушка будет. — У нас намечается огненный секс с этой милашкой. Она уж слишком раздавала авансы там, в зале. Горячая кобылка, которую я объезжу. Но ты, если хочешшь, присоединяйся. А нет, чеши отсюда.

Кобылка сидит на полу. С остекленевшим взглядом. Помада на ее губах смазана, и делает ее похоже на клоуна. Черт, она в шоке что ли? И Вика уже начинает шевелиться. Эх, права она, мы лохушки, но не суки.

— Получи, — взвыла я, и прыснула в противную морду скота из газового баллончика. Спасибо, папуля. А я все ругалась, что приходится таскать с собой эту дрянь. Пригодилось, надо же.

— Ааааа! — взревел подонок. Завертелся на месте.

Я пропустила, вроде как раз в этот момент охрана вбежала в туалет. Я от неожиданности обернулась