Карма - Тата Алатова

— Разве вы не знаете, Георгий Юрьевич, что кадры решают всё?

— Кадры?

— Ну вы же начальник отдела кадров. И позволяете себе ими так бездарно разбрасываться.

— Андрей Павлович, так ведь девушки сами решили уволиться. Все вместе. Всем своим организованным, так сказать, преступным сообществом.

Тут женсовет взорвался вдруг бурными объяснениями про буренку, про Свету, про мобильник и про то, что Вика тоже виновата.

Несокрушимой скалой возвышаясь среди бурного моря женсоветовского клокотанья, Жданов невозмутимо переждал бурю.

— Никто никого не увольняет, — заключил он, подхватил Пушкареву и утащил её, наконец, туда, где ей и следовало находиться — в кабинет президента.

— А скажите мне, Катенька, что это вам вздумалось махать перед Урядовым заявлением по собственному? Катя, вы понимаете, что сейчас вся судьба компании в ваших руках? Вы понимаете, что стоит на кону?

Пушкарева лишь руками развела в ответ на его рык.

— Кто же знал, что так события сложатся. Африканские революционеры они такие… Но вам вовсе не обязательно, Андрей Палыч, вмешиваться во все эти дрязги.

— Так и вам, Катенька, в них участвовать не с руки.

— Ой, и не говорите, — она вздохнула и улыбнулась одновременно. Села на место Малиновского и опустила подбородок на перекрещенные пальцы. — Ну не могла же я бросить девчонок в беде. Один за всех…

Жданов кивнул, припоминая, как женсовет грудью встал на защиту Пушкаревой в той истории со сломанным компьютером.

— Кать, а давайте так. Если у вас там снова начнется война миров, то вы мне сразу сигнал sos посылайте. Иначе я боюсь, что однажды пучина женских склок поглотит моего личного помощника с головой. Я приду и быстренько всех распугаю.

— Андрей Павлович, не президентское это занятие.

— И купите, наконец, себе мобильный телефон.

Она сразу напряглась, а на её лице появилась тень калькулятора.

— А у меня есть, — сказала Пушкарева высоким голосом.

— Правда? А что же это мы им не пользуемся, Кать? Бережем для будущих наследников?

— А он не работает… Вернее, не всегда. То работает, то не работает. Такой, знаете, с характером. Да и дорого очень по нему разговаривать.

— Ну так купите себе аппаратик послушнее, Катя. Прямо сегодня. Мне будет очень сложно вас спасать, если сигнал sos будет поступать голубиной почтой. И включите, пожалуйста, оплату своих телефонных расходов в текущие расходы компании.

— Хорошо, — ответила она с таким сомнением в голосе, что Жданов сразу понял, что она схватит какой-нибудь самый дешевый вариант, и при этом будет страдать из-за лишней траты денег. Ну или просто замотает свой старенький телефон новым слоем изоленты.

— Кать, давайте так, — решил Жданов, — после работы мы с вами вместе заскочим в магазин.

Они быстро купят телефон, Жданов закинет свою помощницу домой и помчится в ледяные объятия невесты. Блестящий план.

Жаль, что он с таким оглушительным треском провалился.

— Кирюш, мы сейчас пулей по делам мотнемся, а в восемь вечера я жду тебя в ресторане. Давай сходим… в «Сердца и розы», например.

Малиновский уже развел бурную деятельность, столик забронировал и даже скрипачей заказал. Жданов не вмешивался, лишь бы не стриптизерш.

— Ты подлиза, Жданов, — сказала Кира, вздыхая.

— Я просто, как сумасшедший, влюблен в свою невесту, — оттарабанил Жданов заученно.

Эти маневры он знал наизусть.

В ближайшем торговом центре, куда Жданов привез Пушкареву, их осветили вспышки фотоаппаратов.

— Андрюша, — к ним подлетела Виноградова, — Катюша, приветики.

— Что это ты устроила тут, Юлиана? — целуя её, спросил Жданов.

Пушкарева за его спиной пыталась слиться с интерьером.

— А у нас тут фотосъемка. Коллаборация «Виктории Сикрет» и ГУМа.

— Ну, такое событие, Катенька, мы не можем пропустить. С профессиональной точки зрения.

— Андрюша великий профессионал, — прокомментировала Юлиана с гримаской. Пушкарева улыбнулась ей — немного криво, но с пониманием. Жданов пытался заглянуть за плечо Виноградовой, где среди позолоты и хрусталя дефилировали полуобнаженные модели.

— Андрей Павлович, — сказала Катя негромко, — может, я тогда пойду?

— Нет-нет, Катенька, мы одним глазком только посмотрим. Возможно, «Зималетто» тоже однажды понадобится подобный фотосет. За мной, Екатерина Валерьевна.

— «Зималето» собирается теперь не одевать людей, а их раздевать? — уточнила Юлиана.

— Мне кажется, мое присутствие там совершенно излишне, — заупрямилась Пушкарева.

— Андрей, — вмешалась Юлиана, — ты ступай, исполни свой профессиональный долг. А я позабочусь о Катюше.

Жданов, с трудом оторвавшись взглядом от позолоты, хрусталя и всего остального, посмотрел на Катю.

Она, кажется, готова была то ли сбежать, то ли сквозь землю провалиться.

Ладно.

В конце концов, он же не голодный подросток.

И не настолько толстокожий, чтобы бросать Пушкареву посреди ГУМа. Заблудится еще. Объявляй её потом в розыск.

— Ладно, Катюш, — сказал он, приобнимая её за талию, — давайте просто купим то, за чем мы сюда пришли.

— А зачем вы сюда пришли? — запоздало спросила Юлиана.

— За покупками, не поверишь.

— За покупками? В магазин? Не поверю! — засмеялась Виноградова. — Кстати, зайчики мои, у меня для вас кое-что есть.

Она вручила Жданову свой зонт и принялась рыться в сумке.

— Всегда боюсь, что она оттуда вытащит или кролика, или удава, — шепнул Жданов на ухо Кате. Она подняла на него повеселевший взгляд.

— Вот, — Юлиана достала два билета. — Приглашки в столовую № 57.

— Приглашки в столовую? — умилился Жданов. — Юлианочка, солнце наше, ты думаешь в «Зималетто» настолько всё плохо? Думаешь, впору нам выдавать талоны на питание?

— Балбес, — улыбнулась Юлиана снисходительно. — Там сегодня тематическая вечеринка «Маяковский. гум».

— Правда? — Катя посмотрела на красный рубленый шрифт на приглашках с искренним интересом. — Андрей Палыч, это же самая культовая столовка Москвы. Туда всё время очередь из иностранцев на два этажа. Как в Мавзолей.

— Вы серьезно хотите туда пойти? — обреченно спросил Жданов.

— Очень.

Пушкарева, которая рвется на вечеринку. Жданов, который добровольно отказался поглазеть на моделей «Виктории Сикрет». Куда катится этот мир?

— Только на пять минут, — решился он.

В столовку вместе с ней он вполне может сходить. Это вам не «Лиссабон» какой-нибудь.

— Все, что требует желудок, тело или ум, — все человеку предоставляет ГУМ.

— Что вы там бормочете, Катя? — спросил Жданов, поудобнее перехватывая её за руку. На лестнице было такое столпотворение, как будто вся Москва бросилась за покупками.

— Маяковский, Андрей Павлович. Мы проходили эти стихи на истории рекламы. А помните: «Остановись, уличное течение! Помни: в Моссельпроме лучшее печение».

Она была столь оживленной, что Жданов даже почти смирился с потерей визуального удовольствия. Выбравшись из толпы, он поставил её перед собой, поправив помпошку на смешной беретке.

— Стой! Ни шагу мимо! Бери папиросы Прима, — выпалила Пушкарева в ответ.

— Не думал, Катя, что вас так торкает