Карма - Тата Алатова

придаешь значения таким вещам, тем больше они становятся. Юлиана, интервью-то хорошее, ты его через недельку где-нибудь опубликуй в солидном журнале, только вырежи всё про Катю. Хватит с неё публичности.

— Как скажешь, Андрюша, — легко согласилась Юлиана, с любопытством его разглядывая. — Ты чего такой взъерошенный?

— Нашлись добрые люди, взъерошили. Катя, вы готовы?

— Смотря к чему, — опасливо ответила она.

— К расстрелу, — мрачно ответил ей Жданов.

Выход своему раздражению он дал только в машине:

— Катя, как вы позволили забыть себя в магазине. Вы что, мешок с картошкой?

— Я… — растерянно начала она, но он её перебил:

— Вы должны были догнать меня и дать мне хорошенькую затрещину!

— Что?!

— Катя, — Жданов немного смягчился, удовлетворенный её потрясенным видом, — мне надоело, что вы позволяете с собой обращаться, как с ветошью.

— Давать затрещины старшим по званию меня папа не учил, — ответила она запоздало.

— Ну мы же не в армии… К тому же, Екатерина Валерьевна, вы, как мой полномочный представитель, должны уважать себя как меня.

О как.

Жданов сам удивился тому, куда завела его собственная мысль.

А Пушкарева внезапно развеселилась.

— Давать затрещины самой себе чревато шизофренией, — сказала она ехидно.

— Разговорчики в строю!

— Ну мы же не в армии, Андрей Палыч.

Он рассмеялся, успокаиваясь окончательно.

Вез Пушкареву домой и ни о чем особенном не думал.

— Почему у вас мобильник отключен?

— Потому что я еще не поставила в него симку.

— И где у нас симка?

— В старом телефоне.

— А старый телефон?

— Дома. В ящике стола.

— Логично, — согласился с ней Жданов. — Подключите телефон сразу, как будете дома. Я позвоню, чтобы проверить.

— Не надо звонить, — нахмурилась она. — Я подключу.

Он только головой покачал, не одобряя её упрямство.

— Запомните, Катя, — сказал только на прощание, — вы — моё второе я. Не разрешайте никому нас обижать.

Она посмотрела на него задумчиво и торжественно кивнула.

С Кирой удалось помириться только через пару дней.

Помириться условно.

Она все еще требовала скальп Пушкаревой, но, кажется, начала примиряться со своим поражением.

— Пойми, — с заунывностью шотландской волынки твердила она ему за ужином, — я шагу не могу ступить, чтобы не столкнуться с твоей дрессированной болонкой…

— Кира, ну что еще за болонка, — вяло возражал Жданов, жуя листик салата.

— А ты прав. Она бульдог. Вцепилась в тебя мертвой хваткой.

— Давай оставим зоологию в покое… Кирюш, ну мы сейчас дома. Кати здесь нет. Поужинаем и отправимся в постель.

— Ладно, — согласилась она со вздохом. — Мне этот треугольник тоже надоел.

Её телефон зазвонил.

— Это Малиновский, — сказала Кира устало. — Я ошибалась. У нас квадрат, Это, наверное, тебя.

С этими словами она кинула ему свой мобильник и ушла на кухню.

— Палыч, — сказал Малиновским заплетающимся голосом. — Почему ты не отвечаешь на свой телефон?

— Он… я, кажется, оставил его в пальто. У тебя что-то срочное, мой хмельной друг?

— Не особо… Просто я, кажется, запер Пушкареву в твоем кабинете.

— Как? — опешил Жданов.

— На ключ. Помнишь, я заходил вечером за отчетом? Ну и по инерции… Я только сейчас вспомнил, что свет в каморке горел.

— А конференц-зал?

— Так его же закрывают на ночь!

Жданов посмотрел на часы.

Десять вечера.

— Ну езжай теперь, отпирай её, — велел он сердито.

— Андрюха, — жалобно протянул Малиновский, — у меня тут такая рыбка…

— Бегом!

Тут Жданов некстати вспомнил про Пушкаревскую ничем необъяснимую слабость к Малине и рассердился еще сильнее.

Пьяный Ромка с несчастной Катериной в ночном офисе — не самое лучшее сочетание.

— Сиди уж, — сказал он, — сам открою.

— Андрюха, ты настоящий друг!

— Хотел бы я сказать такое про тебя…

— А ты куда? — не поняла Кира, застав его в коридоре с пальто в руках.

Жданов только тяжело вздохнул.

Добро пожаловать на новый круг разборок!

— В Зималетто, — сказал он невесте правду. Для разнообразия.

— Там что, пожар? — сразу перешла она на высокую ноту.

— Потоп, — огрызнулся Жданов, спасаясь бегством.

Пушкарева мирно спала на диванчике, когда он вошел в свой кабинет.

Ботинки стояли на полу, под щекой — ждановский парадный пиджак.

У него в телефоне был один пропущенный звонок от неё, да и только.

Катя спала на боку, сложив ладошки под щекой. Выглядела милым ребенком.

Ему вдруг стало жаль будить её, потому что даже во сне она выглядела усталой и печальной.

Он тихонько сел рядом с ней, на пол, близко разглядывая такое знакомое лицо. Волосы растрепались, упали на щеку. Губы едва заметно кривились.

Он невольно поднял руку и убрал эту прядку.

Она приоткрыла глаза.

— Андрей, — пробормотала без удивления, перехватила его руку и прижала к груди.

Он вынужденно подался вперед.

Она дышала ровно и спокойно, совершенно умиротворенная.

Глупость, конечно, но ему так не хватало покоя.

Жданов мысленно чертыхнулся и легко прислонился лбом к её плечу.

Как хорошо.

Как тихо в Зималетто.

Как тихо в целом мире.

Проснулся от выстрела. Дернулся, не понимая, что происходит.

Увидел два ошарашенных пушкаревских глаза.

Это хлопнула дверь в приемной, потому что Клочкова пришла на работу.

Уж лучше бы стреляли.

13

Когда нужно было спешно заметать следы, Жданов реагировал мгновенно.

Подхватив с пола ботинки Пушкаревой одной рукой и саму Катерину за плечи другой, он стремительно увлек свою помощницу в конференц-зал.

— Катя, — жарким шепотом заговорил он, уже обеими руками обняв её за талию и сажая на стол, — сейчас мы тайными тропами выйдем на парковку, прыгнем в такси и поедем по домам. Машину мою возле Зималетто уже все видели, наверное. Пусть там и стоит. Мы переоденемся, и…

— Андрей Павлович, — в её голосе была настоящая паника, — что вы делаете?!

— Что?

И только увидев её безумные глаза, Жданов осознал, что сидя на корточках, надевает на Катю ботинки.

— Простите! — он виновато вскинул руки. — Но нам надо спешить, Катя.

— Я не могу домой, — зашептала она в ответ. — Я папе сказала, что во Владимире. Внезапная командировка.

— Тогда — вы к Ольге Вячеславовне. Пусть она подберет вам одежду. Примете душ в мастерской, Милко раньше десяти все равно не появится. А я слетаю до дома… пожалуй, на Федоре. Кира меня растерзает, если увидит во вчерашней рубашке. Катя, официальная версия: я где-то на производстве. Где-то в Зималетто. Бегом.

Она медленно кивнула, слишком огорошенная, чтобы задавать вопросы.

Вернувшись в компанию, Жданов гордо прошагал мимо Клочковой в свой кабинет («читай, читай», — кивнул на журнальчик в её руках).

Пушкарева объяснялась по телефону:

— Да, Кира Юрьевна, как только Андрей Павлович поднимется к себе, я вам обязательно сообщу…

Облокотившись о косяк двери в