Запретам вопреки - Кристина Лин

— Ты хоть понимаешь, на что себя обрекаешь? — спрашиваю с издевкой. Меня всегда раздражали женщины, которые сами навязываются мужику. Но с Дианой как обычно нельзя. Эту просто так не пошлешь. С ней только договариваться надо.

Блть, мы еще не поженились, а она уже пытается быть мне ровней! Да уж, Диана, ты далеко пойдешь.

— И на что же? — все так же спокойно отвечает девушка. Будто мы меню в ресторане обсуждаем, а не будущий неудачный брак.

— Ты будешь дома растить детей, пока я буду проводить время с другими женщинами, — отвечаю ей, стараясь ужалить побольнее. Наверняка, мой ответ разобьет ее наивные девичьи грезы. И желания выходить за меня замуж поубавится.

— Да плевать мне на твоих баб, — спокойно отвечает Диана, ни грамма не смутившись, чем вводит меня в состояние ступора. Не ожидал такого ответа от столь юной особы, которая так умело и так по-детски наивно надувает губки и хлопает ресницами.

— Ты мне в любви не клялся. Я тебе тоже. Так что, трахай, кого хочешь. — Добивает меня это юное создание.

Я машинально потянулся к стакану сделать глоток виски, но от последних слов поперхнулся.

Похоже, я ошибся насчет нее. Она не просто умна. Она та еще стерва. И ей плевать на всех, кроме себя. Чувствуется сходство с Дудаевым-старшим, про деловую хватку которого ходят легенды. Пожалуй, малышке могла бы даже потягаться с папочкой и легко его обойти. Ей бы в этом помогли стройные ножки и наивные глазки.

«Может, от того старик и торопится выдать ее замуж поскорее?» — мелькнуло в голове неожиданное.

Я снова внимательно посмотрел на Диану. Надо признать, на роль жены она подходит идеально. Но Даша никогда не примет такого решения, она просто другая, принципиальная. И почему все так бестолково? Угораздило же влюбиться в ту, которая свои принципы ставит выше собственного счастья? А вот Диану мне понять намного легче. Девчонка знает, чего хочет, и идет напролом к цели.

— Я подумаю, — говорю, резюмируя наш диалог. А подумать мне есть, о чем.

Диана кивает и встает с дивана. Поправляет чуть задравшуюся юбку, а я снова думаю о том, что с такими ногами она могла бы соблазнить любого. Как же несправедлива жизнь, если выбирать ей не приходится.

— Если нужно, мы могли бы отложить свадьбу на месяц, — говорит Диана, подойдя к двери, но обернувшись, будто вспомнив что-то важное. — Но свадьба эта должна состояться. Поверь мне, с моим отцом лучше не шутить.

Девушка вышла из комнаты, а я так и стою со стаканом в руке и чувствуя себя полным идиотом. Отношение к Диане сегодня изменилось безвозвратно. Если раньше я воспринимал ее бесполезным балластом, то теперь вижу в ней опасного соперника. Она отважилась бросить вызов мне. Мужчине, который намного старше и сильнее. Далеко пойдет, блть.

Глава 6

Так и не сумев уснуть в эту ночь, я все время прокручивал в голове этот странный разговор с Дианой. И пришел к выводу, что девчонка совсем не так проста, как кажется на первый взгляд. С такой тихой семейной гавани не построишь. Она знает, чего хочет, и идет к своей цели напролом. Девочка не постесняется задействовать даже самые странные методы. От нее исходит такая внутренняя сила, которая совсем не вяжется с внешность. Она кажется хрупкой и маленькой. Но вот считать ее глупой и наивной теперь как-то не получается. Наверняка и Дудаев-старший понимает, что девочка не промах, вот и решил спровадить замуж, пока еще получается на нее влияние оказать.

Да уж. Совсем не о такой жене я мечтал.

По правде сказать, я вообще никогда не мечтал о женитьбе. Зачем, если и так все устраивает? Но эта чертовка доведет до нервного срыва даже самую устойчивую мужскую психику.

Лучше разрубить узел одним махом. Может, мои родители и обещали когда-то Дудаеву, но я на такое подписываться не согласен.

Дождавшись утра, я отправляюсь к Дудаевым. Решение принято. Нужно поставить точку во всем этом фарсе.

— Доброе утро, — приветствует меня Дудаев-старший. Радушный прием, как и в прошлый раз. Он еще не знает о цели моего визита. По спине пробежал озноб от одного высокомерного взгляда хозяина дома, умноженного на мерзкую мысль о том, что я фактически хочу сбежать от обязательств. Но тут же я себе снова сказал, что это не побег, просто не могу я так.

— Доброе утро, — отвечаю, пожимая протянутую мне руку. Крепкое рукопожатие. Как и положено сильному, уверенному в своей властности, человеку.

— Чем обязан столь раннему визиту? — спрашивает он.

— Игорь Азимович, для меня огромная честь быть вашим зятем. Но боюсь, я вынужден отменить свадьбу, — мой голос прозвучал спокойно и уверенно, что удивило даже меня самого. Я уже не говорю про Дудаева, у которого глаза полезли на лоб от последней фразы. Такого старик точно не ожидал. Его седые волосы, кажется, побелели в этот момент еще сильнее.

Дудаев окинул меня презрительным взглядом. Но теперь это был взгляд хищника, прожигающего соперника насквозь. Он не привык к отказам. И таких вывертов не позволит. Ох, поздно я это осознал.

— Ты думаешь, что можешь вот так просто взять и все отменить? — от его тона по позвоночнику пробежал холодок. Теперь я уже не так уверен, что вообще могу что-то решать в своей жизни.

В голове мигом пробежали тысячи мыслей. И последней в сознании промелькнул образ Даши и ее взгляд.

«Мы оба не свободны, Дима», — вспомнились ее слова и тот обреченный тон, которым они были сказаны. Вот почему я здесь.

— Я думаю, что не смогу сделать вашу дочь счастливой, — единственный аргумент, способный переломить ход переговоров.

Дудаев молчит. Он всматривается в мои глаза, читая в них решимость. Я не отступлюсь от своего решения. Наверное, он это понял. Но ничего не сказал.

Молча Дудаев подходит к сейфу, набирает комбинацию кода на дверце. А потом ныряет рукой в глубину массивного сейфа и достает оттуда увесистую папку.

— На, посмотри, — швыряет он папку на стол рядом со мной.

Неприятное предчувствие грядущей катастрофы, но я не даю себе раскиснуть. Медленно открываю папку.

Да, Дудаев не прогадал. Достал туз, который, наверняка, хранил в этом сейфе долгие годы. Старые договора, какие-то схемы, доверенности… Тот самый проект, я помню, когда мой отец вел его… вот только я не помню, чтобы руки его были замараны такими махинациями. Всю свою жизнь я считал своих родителей, если не святыми, то честными людьми. Я