Не верь мне - Ольга Сергеевна Рузанова

Смотрю и слушаю его и диву даюсь. А ведь она затащила бы его в постель, если бы захотела. Обязательно затащила!...

И что мне с ним таким делать?... Дать шанс на исправление или... уже нет смысла?

В этот момент перед мысленным взором появляется картинка – лежащий с закинутой за голову рукой Пашка. Она вспыхивает, обжигая искрами и опаляя щеки стыдом.

Как так вышло, что я оказалась более виноватой, чем Николаев?!

– Ты мне лгал, – бормочу тихо и тянусь к рычагу двери.

– Прости меня, пожалуйста!... Катя! – опускает ладонь на мое плечо, – Подожди, давай я тебя отвезу. Ты домой?...

– Я сама, Андрей!

– Я отвезу! – настаивает он, но я все равно открываю дверь и выхожу из машины, – Катя!... Прости!

– Пока!... – забрасываю сумку на плечо и захлопываю дверь, на которой тут же начинает опускаться стекло.

– Ты простишь меня?... Дай мне шанс, пожалуйста!

Мне нужно подумать. Очень хорошо подумать и разобраться с тем, что я чувствую, потому что сейчас в моем сердце хаос. И Андрей... он уже не тот Андрей, которым был для меня ещё пару недель назад.

Я хочу понять, нужен ли он мне вот такой.

– Я подумаю, – отвечаю с улыбкой.

– Ура–а–а–а!... – трясет кулаком перед лицом, словно его любимая команда забила гол.

– Я подумаю, – повторяю, делая ударение на втором слове.

– Я тебе позвоню, моя кошечка!... Целую!

Не могу ответить тем же, поэтому прощаюсь простым взмахом руки и иду по тротуару, рассчитывая вызвать такси к остановке общественного транспорта.

 Глава 9

Катя

– Ты домой сегодня собираешься? – спрашивает мама в трубку, когда я проехала в такси уже примерно половину пути.

– Скоро буду, а что?

– Наташа приехала.

– Уже? Одна или с Богданом?

– С Богданом, – отвечает мама тише.

– Всё, еду.

– И Просекины будут, – добавляет она, и я внезапно чувствую, как перехватывает горло.

– И Паша?

– Я не знаю. Позвони ему.

Мы разъединяемся, а я так и сижу с зажатым в ладони телефоном. Поднявшись волной из живота, волнение бросает жар в лицо.

А что в этом такого, если я возьму и позвоню ему? Или напишу.

Позвонить или написать?

Сначала открываю список контактов, а потом все же решаю написать.

«Привет. Как дела?»

Пашка молчит почти пять минут, но потом я вижу зеленую точку рядом с его аватаркой и через мгновение приходит ответ.

«Привет. В норме. У тебя как?»

Мне категорически не нравится этот официальный тон, но я, словно он может видеть меня, все равно строчу ему сообщение с непринужденной улыбкой на лице.

«Отлично. Мама спрашивает, ты приедешь сегодня к нам? Твои родители будут»

Он очевидно задумывается, но ненадолго.

«Посмотрю по времени. Может быть, заскочу»

«Заезжай. Сто лет не виделись»

Две недели разлуки для нас действительно целая вечность. Я не привыкла не видеть его так подолгу.

Мы ходили в один детский сад, потом в один лицей, хоть он и учился на год старше. Зато порой нас забирал один водитель, и выходные и каникулы мы тоже часто проводили вместе. Я знаю его с рождения!... Он близок мне так же, как Натка, а секретиков моих знает даже больше, чем она. Я не собираюсь его терять!

– Ма–а–ам!... – кричу с крыльца, но слышу голоса, доносящиеся с заднего двора.

Бросив сумку в низкое плетеное кресло и сунув телефон в карман широких голубых джинсов, я иду по опоясывающей дом террасе, пока не вижу сестру и ее парня у бассейна.

Данни, наш корги, нарезает круги вокруг него и по лужайке, а увидев меня, несется на своей максимальной скорости, виляя пухлым задом из стороны в сторону.

– Привет! – салютует бокалом с соком Ната, – Надевай купальник и иди к нам!

Я останавливаюсь у бортика бассейна и смотрю, как эти двое разлеглись на шезлонгах. Богдан, прячась за солнечными очками, приветствует меня кивком головы. Он не очень многословный и, если честно, я от него не в восторге. Но это Наталкин выбор, а не мой.

Мой собственный тоже оказался не фонтан.

– Вода же холодная...

– Папа подогрев включил, – лыбится сестра.

– Серьёзно?... Значит, сегодня открываем купальный сезон?

– Ага!...

– Может, там маме помочь надо? – киваю в сторону дома.

– Пока ты каталась, мы уже все сделали. Тетя Марина убирает кухню.

Тетя Марина наша домработница. Уже не помню, почему мы с сестрой ее так называем.

– Ладно, тогда я скоро.

Захожу в дом с заднего входа и, поцеловав маму, поднимаюсь к себе. Там переодеваюсь в белый купальник и, захватив солнцезащитный крем, возвращаюсь к бассейну. Занимаю свободный шезлонг и усаживаю Данни в ногах.

– Как дела?

– Ещё пару недель, и я до августа в отпуске, – говорит Ната, возводя руки к небу.

Я смеюсь. Она преподает английский в Государственном университете и занимается литературными переводами. У меня почему–то такой склонности к языкам не обнаружилось. Всегда учила их с репетиторами.

– А у тебя? – спрашиваю у Богдана.

Тот, шевельнувшись, словно я его разбудила, поворачивает голову в мою сторону.

– Отлично.

– Я рада, – бормочу под нос.

Вот и поговорили. Но Натка вроде с ним ладит, иначе не таскала бы его к нам в дом.

Залипнув в телефоне, Богдан не обращает на нас никакого внимания. Мы с сестрой тихонько болтаем о своем. Мне жутко хочется рассказать ей об Андрее и услышать ее мнение. Но решаю сделать это позже, когда ее парня не будет рядом.

– Помощь нужна? – спрашиваю у папы, когда он выходит и направляется в мангальную зону.

– Лежи уже, – говорит он.

– Пап, давай, мы с Катей плов приготовим, – предлагает Ната, сев на шезлонге.

– Он не терпит женских рук, – отзывается он.

– Дан, – касается она плеча своего парня, – Помоги папе с мангалом, пожалуйста.

Тот направляет на нее недовольный взгляд, но, вздохнув, все же поднимается и идет в беседку. Я, прикинувшись слепой, кладу голову на небольшую подушку и блаженно закрываю глаза.

– Мы с Николаевым расстались, – проговариваю с улыбкой, как бы между прочим.

– Че–го?! – выдыхает она