Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! - Алекса Рид

внезапного любопытства и острой, почти болезненной жалости. Я посмотрела на Рихарда. Он не опровергал, лишь сжал челюсти и уставился в свою кружку, как будто пытался в ней утопиться. Вид могучего генерала, смущённого болтовнёй старой няньки, был одновременно нелепым и трогательным.

— Ну хватит про меня, — буркнул он наконец. — Ты свою молодость вспомни.

— А я вспоминаю! — Фрида оживилась ещё больше и вдруг лукаво перевела взгляд с него на меня. — И знаешь что вспоминаю? Что вот сейчас рядом с тобой сидит умница, красавица, работящая, и тоже, между прочим, свободная птица. И глаза у неё хорошие, честные. Не то что те твои кисейные барышни, что от одного вида крови в обморок падают.

Я подавилась элем. Жар хлынул мне в лицо, и я отчаянно потянулась за кружкой, чтобы сделать большой глоток, лишь бы скрыть смущение. Рихард посмотрел на Фриду с таким убийственным сарказмом, что, казалось, должен был испепелить её на месте.

— Фрида, если твоё определение «помочь» — это сводить людей, как кроликов, то твои услуги ужасны.

— А я и не свожу! — она невинно всплеснула руками. — Я констатирую факты! Две одинокие, симпатичные друг другу особы за одним столом. Природа, Рихард, должна брать своё! А то засохнете оба, как старые сухари!

Мне казалось, что я сейчас провалюсь сквозь пол от стыда. Чтобы как-то спасти положение, я снова потянулась за элем, понимая, что уже перехватила свою норму, но остановиться было невозможно. Алкоголь разлился по жилам тёплым, смазывающим стыд туманом.

Фрида, довольная произведённым эффектом, вдруг зевнула во всю свою беззубую пасть и потянулась.

— Ох, что-то я устала. Со стариками, знаешь ли, тяжело. Вы тут посидите, помиритесь без меня. А я пойду — мне с вами хорошо, а без вас лучше! — И, не дав нам опомниться, она шустро юркнула между столиков и скрылась в вечерней темноте за дверью.

Мы остались вдвоём. Гул трактира вдруг стал оглушительным. Я украдкой взглянула на Рихарда. Он сидел, обхватив кружку большими руками, и смотрел куда-то в пространство перед собой.

— Прошу прощения за её… прямоту, — наконец произнёс он, и его голос звучал хрипловато от выпитого.

— Да ничего… — пробормотала я, чувствуя, как язык заплетается. — Она же от чистого сердца.

— От слишком чистого, — он фыркнул. — И слишком пьющего.

Мы замолчали, но тишина эта уже не была неловкой. Она была тёплой, наполненной общим пониманием абсурдности ситуации. Эль делал своё дело: страх и скованность таяли, уступая место странной, пьяной откровенности.

— Она, конечно, дура старая, — вдруг сказал он, не глядя на меня.

— Но насчёт работы… она иногда права. Стакан воды она действительно не подаст.

— А вы… вы верите, что можно после… предательства… снова кому-то довериться? — сорвалось у меня, и я тут же ужаснулась своей смелости.

Он медленно перевёл на меня свой тяжёлый взгляд. Глаза в полумраке трактира казались тёмными, почти чёрными.

— В армии верят в разведданные и укреплённые позиции, — ответил он. — Доверие — это роскошь, которую не каждый может себе позволить второй раз. Рисковать нужно с умом.

— А я, кажется, уже рискнула, — прошептала я, сама не понимая, о чём говорю. О работе? О том, что рассказала Фриде? Или о чём-то большем, что витало в воздухе между нами с самого утра на улице?

Он долго смотрел на меня, потом резко отпил из кружки и поставил её на стол со стуком.

— Пора. Уже поздно. А вы, мисс Элиза, если я не ошибаюсь, еле держитесь на ногах.

Он был прав. Когда я попыталась встать, мир качнулся, и я схватилась за край стола. Рихард поднялся легко, словно выпил стакан воды, и подал мне руку. Я опёрлась на неё, чувствуя, как его пальцы крепко сжимают мои.

На улице холодный воздух ударил в лицо, и на мгновение протрезвела. Но ноги всё равно не слушались. Я шла, покачиваясь, спотыкаясь о невидимые неровности мостовой. Рихард шёл рядом, изредка поддерживая меня за локоть, когда я особенно сильно кренилась.

— Вы живёте далеко, — проговорил он на очередном моём спотыкании.

— В таком состоянии вас или ограбят, или ещё хуже…

— Я дойду… — упрямо пробормотала я, пытаясь поймать равновесие.

— Нет, не дойдёте. — В его голосе зазвучало решение. — Я живу в десяти минутах отсюда. Переночуете у меня. На диване. Это предложение, исходя из соображений безопасности подчинённого.

— Вы что, маньяк? — вырвалось у меня, и я тут же засмеялась своему дурацкому вопросу.

Он хрипло рассмеялся в ответ — первый по-настоящему живой смех, который я от него слышала.

— Нет, мисс Элиза. Маньяков я ловлю. Иногда, от скуки.

Он снова взял меня под руку и повёл в сторону от моей дороги. Я покорно засеменила рядом, но моё тело, размягчённое элем и усталостью, отказывалось координироваться. После того как я в третий раз чуть не упала, вползая на невысокий бордюр, он вздохнул — долгим, полным стоического страдания звуком.

— Всё. Терпение лопнуло.

Прежде чем я успела что-то понять, он наклонился, одна рука обхватила меня под коленями, другая — за спину, и меня оторвали от земли. Я взвизгнула от неожиданности, инстинктивно обвив руками его шею. Он нёс меня так легко, будто я была охапкой перьев, а не взрослой женщиной.

— Пустите! Я тяжёлая! — запищала я, охваченная диким смущением. Старые комплексы, разбуженные алкоголем, закричали в панике.

Он даже не сбил дыхания.

— С чего бы?

— Я… у меня… — я запнулась, не в силах выговорить «проблемы с лишним весом», но он, казалось, прочитал мои мысли.

Он остановился прямо посреди тихой улицы, под фонарём, и посмотрел на меня. Его лицо было серьёзным, без тени насмешки.

— Вы — прекрасная женщина, Элиза, — сказал он твёрдо, и моё имя в его устах прозвучало как самое прекрасное на свете.

— Не знаю, кто вбил в твою голову эти мысли, но никаких проблем у вас нет.

И чтобы доказать свои слова, он слегка подбросил меня в воздух, как ребёнка, и так же легко поймал. Мир на мгновение кувыркнулся, а сердце замерло, а потом забилось с такой силой, что, казалось, вырвется из груди.

— А у меня, — добавил он, уже снова шагая вперёд, и в его голосе послышалась едва уловимая усмешка, — и подавно.

Я не знала, что сказать. Я просто прижалась щекой к грубой ткани его плаща, слушала его ровное, мощное дыхание и чувствовала себя… невесомой. Защищённой. И невероятно, до головокружительности счастливой. Все страхи, все унижения, весь холод прошлого остались где-то далеко позади, растоптанные его уверенными шагами.

Глава 9

«Я рядом.»