Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! - Алекса Рид

— Я же говорил, — проворчал Энзо, подхватывая сына под мышки.

— Я сам! Я не маленький! — взвизгнул Грег, вырываясь.

— Конечно, не маленький, — я погладила его по голове. — Ты уже совсем большой. Иди, Мария на пляже.

Грег, забыв про обиду, развернулся и, сбежав с крыльца с такой скоростью, что пятки засверкали, помчался к берегу.

— Мария! Мария, я приехал! — кричал он, размахивая руками.

Мария, игравшая у воды, обернулась. Увидев его, она сложила руки на груди и приняла позу королевы.

— А, малявка пожаловал, — сказала она с напускным равнодушием, но я заметила, как блеснули её глаза.

— Сам ты малявка! — Грег подбежал и остановился, тяжело дыша. — Я уже большой! Я даже кучеру помогал лошадей запрягать!

— Ты? — Мария прищурилась. — Ты даже до педалей на велосипеде не достаёшь.

— Зато я умею драться! — Грег сжал кулаки. — Хочешь, покажу?

— Ой, испугалась, — Мария рассмеялась и, развернувшись, побежала вдоль кромки прибоя. — Догони сначала!

Грег рванул за ней, поднимая тучи песка.

— Получи у меня сейчас! Стой, я сказал!

Они носились по пляжу, обгоняя друг друга, и их смех сливался с шумом волн. Рихард, оставшись один, подошёл к нам, отряхивая мокрые руки.

— Весело им, — кивнул он Энзо. — Как дорога?

— Долго, — Энзо вздохнул. — Этот маленький бандит просил остановиться каждые полчаса — то в туалет, то пить, то смотреть на корову. Я теперь знаю всех коров на тракте по пятнышкам.

— Не преувеличивай, — Сильвия шлёпнула его по плечу. — Он просто любознательный. Весь в тебя.

— В меня? — Энзо приподнял бровь. — Я в его возрасте был паинькой.

— Думаю, ты в его возрасте ныл, что тебе не купили пони, — парировала Сильвия.

Рихард усмехнулся, садясь на ступеньку рядом со мной.

— Как ты? — спросил он, положив руку мне на колено.

— Хорошо, — я накрыла его ладонь своей. — Устала немного. Иди лучше детей разнимай, а то сейчас Грег от обиды заплачет.

На пляже действительно назревал конфликт. Мария, которая бегала быстрее, дразнила Грега, отбегая каждый раз, когда он почти её догонял.

— Малявка, малявка, маля-я-явка! — пела она, прыгая на одной ноге.

— Я не малявка! — Грег топнул ногой, и его лицо покраснело от обиды. — Я выше тебя буду! Я мальчик!

— Когда вырастешь, — парировала Мария.

Рихард поднялся и пошёл к ним.

— А ну-ка, тихо! — сказал он, и дети замерли. — Что за ссора?

— Она дразнится! — Грег указал на Марию дрожащим пальцем.

— А он маленький и обижается, — Мария скрестила руки на груди, но в её глазах уже не было прежней насмешки.

— Мария, извинись, — строго сказал Рихард.

— Но папа…

— Мария.

Она вздохнула, опустив плечи.

— Ладно. Прости, Грег. Ты не малявка.

— Правда? — Грег шмыгнул носом.

— Правда, — она улыбнулась и протянула ему руку. — Пошли замок строить? Я нашла ракушку, она похожа на корону.

— Пошли! — он тут же забыл обиду и, схватив её за руку, потащил к куче песка, которую они с Рихардом начали сооружать ещё утром.

Мы смотрели на них, и в груди разливалось тепло.

— Хорошие дети, — сказала Сильвия, садясь рядом со мной. — Дружные.

— Пока не подерутся, — усмехнулся Энзо. — А подерутся — тогда держись.

— Как у всех, — я пожала плечами.

В этот момент из дома вышла Фрида, неся поднос с чаем и свежей выпечкой. Она часто у нас гостила, а мы были совсем не против.

— А вот и гости! — засуетилась она. — А я уж думала, вы не приедете! Пирог с яблоками испекла, по старому рецепту.

Мы переместились в тень старого дуба, где ветер был не таким сильным.

— Кстати, — Сильвия достала из сумочки конверт. — Пришло тебе письмо. Мы захватили из вашего ящика. Я взяла конверт, узнала почерк. Катарина.

'Дорогие мои, — писала она. — У нас всё хорошо. В приюте пополнение — двух девочек подкинули вчера утром, близняшек. Назвала их Розой и Лилией. Амель помогает мне с ремонтом крыши — старая, видно, прохудилась окончательно.

Я счастлива. По-настоящему. Спасибо вам за всё. Без вас у меня ничего бы не получилось.

Целую. Катарина'.

Я передала письмо Рихарду. Он прочитал, и на его лице появилась та самая редкая, тёплая улыбка.

— У неё всё хорошо, — сказал он, возвращая конверт.

— Я знаю, — ответила я.

Мы смотрели на море. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя после себя багряные, розовые и золотые полосы, которые медленно таяли в темнеющем небе. Вода стала тёмной, почти чёрной, и только лунная дорожка, ещё не успевшая разгореться, обещала скорое появление первой звезды.

Дети всё ещё возились в песке — Мария что-то объясняла Грегу, энергично жестикулируя, а он старательно кивал. Рихард сидел рядом со мной, и его рука лежала на моём плече, согревая.

— Элиза, — тихо сказал он.

— М-м?

— Ты о чём думаешь?

Я посмотрела на море, на мужа, на дочь, на сына Сильвии, на Фриду, которая уже разливала чай и ворчала, что «кто же так долго ждёт, пока остынет», на Энзо, который ловко разбирал складной стул, на Сильвию, что поправляла ему воротник.

И подумала. Никаких драконов… кроме этого.

Никаких интриг, никаких заговоров, никакой борьбы за выживание. Только море, только дом, только смех детей и тёплые объятия мужа. Только жизнь — простая, обычная, удивительная жизнь. И никакой другой жизни мне не надо.

— Да так…

Он поцеловал меня в висок, и мы замерли, глядя, как на небе зажигается первая звезда. А внизу, у самой воды, Мария и Грег строили песочный замок с башнями и рвом, и их смех разносился над морем, смешиваясь с криками чаек и шепотом волн.

— Мама! — крикнула Мария, обернувшись. — Смотри, какой у нас замок! Правда, красиво?

— Очень красиво, дочка, — ответила я. — Самое красивое королевство на свете.

Она улыбнулась и снова принялась за работу.