Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! - Алекса Рид

голосе его снова зазвучала та самая командирская нотка, которую я так любила и ненавидела одновременно. — Каждый лишний день здесь — это день, который Катарина может использовать. Мы едем.

Я хотела возразить, но он был прав. Время работало против нас. Я кивнула, и он, заметив моё нежелание, вдруг улыбнулся — мягко, почти извиняюще.

— Не волнуйся. Я буду осторожен.

— Ты всегда так говоришь, — буркнула я, выбираясь из постели.

— И всегда выполняю, — он поймал мою руку и поцеловал кончики пальцев. — Почти всегда.

Через час мы уже сидели в карете. Серой и неприметной, которую наняла Сильвия. Кучер, пожилой мужчина с лицом, изрезанным морщинами, равнодушно щёлкнул кнутом, и лошади тронулись. Рихард сидел напротив, прикрыв глаза, но я знала, что он не спит — его пальцы сжимали подлокотник, дыхание было ровным.

— Ты уверен, что тебе не нужен ещё один день? — спросила я, не выдержав.

— Уверен, — он открыл глаза. — Элиза, я мужчина военной закалки.

— Я знаю. Просто…

— Просто ты боишься, — закончил он за меня. — Я тоже боюсь. Но бояться — не значит сидеть на месте.

Я замолчала, глядя в окно. За стеклом тянулись поля, уже по-настоящему зелёные, с редкими вкраплениями первых полевых цветов. Небо над головой было низким, серым, но дождь не начинался. Дорога виляла между холмами, и карета мерно покачивалась, убаюкивая.

Мы проехали около двух часов, когда случилось то, чего я боялась больше всего. Сначала был странный, нарастающий скрип, потом — резкий, оглушительный треск. Карета дёрнулась, накренилась, и я едва удержалась, чтобы не упасть на пол. Рихард мгновенно оказался рядом, подхватив меня под руку.

— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как сердце ухает в пятки.

— Колесо, — кучер спрыгнул с облучка, обошёл карету и выругался. — Лопнула ось. Чёртова развалюха.

Мы выбрались наружу. Переднее колесо с левой стороны болталось на честном слове, ось была сломана, и чинить её на месте не представлялось возможным. Рихард осмотрел поломку, и его лицо стало мрачным.

— Далеко до ближайшей остановки для путников? — спросил он.

— С полверсты, — ответил кучер, почёсывая затылок. — Там и мастерская есть, и лошадей можно сменить. Но карету придётся бросить тут, привести мастера. Пока починят — день, а то и два.

— Два дня⁈ — я почувствовала, как внутри закипает отчаяние. — У нас нет двух дней.

— Другого выхода нет, — Рихард взял меня за руку. — Пойдём пешком. Таверна должна быть недалеко. Там решим, что делать дальше.

Мы взяли самое необходимое — небольшой саквояж с документами, лекарствами, и двинулись по дороге. Кучер остался с каретой, пообещав вызвать подмогу и прислать весточку, как только сможет.

Таверна, к которой мы вышли, называлась «Весёлый рог» и выглядела именно так, как и положено придорожным заведениям: низкое, бревенчатое здание с покосившейся вывеской, грязными окнами и запахом жареного лука, узнаваемого даже с улицы. Внутри было шумно. Несколько компаний возчиков, пара торговцев, местные пьянчуги.

— Присядем, — Рихард указал на свободный столик в углу, откуда просматривался вход.

Мы заказали чай и хлеб с сыром. Я ковыряла еду, почти не чувствуя вкуса, и думала о том, что время уходит. Катарина, наверное, уже в столице. Что, если она успела предъявить документы? Что, если Совет уже начал расследование?

— Перестань, — Рихард накрыл мою ладонь своей. — Ты себя накручиваешь.

— А ты? — я подняла на него глаза. — Ты спокоен?

— Нет, — признался он. — Но паника не поможет. И Катарина… Сама виновата. Может нам не стоит больше вмешаться в это?

— Но мы же не можем это так оставить.

— Я не обязан постоянно вытаскивать её из каши, которую она заварила.

Я хотела ответить, но в этот момент в таверне произошло то, что привлекло

наше внимание.

У стойки, прижатая к стене, стояла девушка. Молодая, лет двадцати пяти, с каштановыми кудрями, выбивавшимися из-под дорожной шляпки, и ярко-зелёными глазами, в которых плескался страх. Перед ней, нависая, стоял мужчина — грузный, краснолицый, в засаленном жилете. Он что-то говорил, наклоняясь всё ближе, и его рука уже лежала на её плече, сжимая ткань платья.

— Отстаньте! — голос девушки звенел, но в таверне никто не обернулся. Возчики продолжали пить, хозяин протирал кружки, даже не поднимая глаз.

— Я сказала — отстаньте!

— Да ладно, красавица, — мужчина ухмыльнулся, обнажая жёлтые зубы. — Чего ломаться? Я ж по-хорошему…

Девушка попыталась вырваться, но он схватил её за запястье, притягивая к себе. Она вскрикнула, и в этом крике было столько отчаяния, что у меня сжалось сердце.

Я посмотрела на Рихарда. Он уже вставал.

— Сиди здесь, — сказал он коротко и двинулся к стойке.

— Эй, — его голос, низкий, спокойный, прозвучал как удар хлыста. — Руки от неё убери.

Мужчина обернулся. Увидел Рихарда — высокого, широкоплечего, и на мгновение замер. Но потом, видимо, решил, что его превосходство в весе и поддержка компании (несколько его приятелей уже поднимались из-за соседнего стола) перевесят.

— А ты кто такой? — прорычал он, отпуская девушку, но делая шаг в сторону Рихарда. — Не лезь не в своё дело.

— Я тот, кто попросил тебя убрать руки, — Рихард не повысил голоса, но в его интонации было что-то, от чего у мужика дрогнули коленки. — Повторять не буду.

— Да ты… — мужчина замахнулся, но Рихард был быстрее. Короткое, точное движение — и мужик согнулся, хватаясь за живот, из его рта с шумом вырвался воздух. Второй удар — в челюсть — отправил его на пол, где он и остался, бессознательно постанывая.

Его приятели, увидев, как легко Рихард расправился с их товарищем, не стали испытывать судьбу. Один из них, самый сообразительный, помог подняться поверженному и увёл компанию к другому концу зала. Девушка стояла, прижимая руки к груди, и смотрела на Рихарда расширенными глазами.

— Спасибо, — выдохнула она, и голос её дрожал. — Я… спасибо.

— Не за что, — Рихард кивнул и уже собрался вернуться к нашему столику, но девушка шагнула за ним.

— Можно… можно я присяду с вами? Я одна, а эти… — она кивнула в сторону компании, которая что-то злобно шепталась в углу. Рихард посмотрел на меня. Я кивнула.

— Садитесь, — сказала я, и девушка тут же опустилась на свободный стул, выдохнув с облегчением.

— Меня зовут Лора, — представилась она, и в её голосе уже не было страха — только любопытство и какая-то удивительная, почти детская непосредственность. — А вас?

— Элиза, — ответила я. — А это Рихард.

— Очень приятно, — Лора улыбнулась, и я заметила, что у неё ямочки на щеках. — Вы меня спасли. Честно говоря, я уже думала, что придётся драться. Но я не очень умею.

— А что вы делали здесь одна? — спросила