Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! - Алекса Рид

— И что Совет? — Рихард подался вперёд.

— Благодаря мне — слушание отложили, — Энзо усмехнулся… — Я приехал как раз вовремя. Сказал, что у меня есть новые сведения о фальсификации документов, и попросил дать нам время, чтобы всё проверить. Дали сутки.

— Сутки, — удивился Рихард. — Это мало.

— Но это лучше, чем ничего, — заметила Сильвия. — Завтра утром заседание. Если мы не предоставим неопровержимых доказательств, что документы подделаны, Совет начнёт расследование в отношении Блэквуда.

— Нам нужно найти Катарину, — сказала я. — Поговорить с ней. Убедить отозвать заявление.

— Она не отзовёт, — Рихард покачал головой. — Она слишком далеко зашла. Но… мы можем попытаться.

— Ты знаешь, где она? — спросила Сильвия.

— Нет. — Он провёл рукой по лицу. — Но она должна быть где-то в городе. Она не уедет, пока не добьётся своего.

— Я могу навести справки, — предложил Энзо. — У меня есть люди в порту, на постоялых дворах. Если она здесь, мы её найдём.

— Ищите, — Рихард встал. — А мне нужно… мне нужно привести мысли в порядок.

Я посмотрела на него. Он был бледен, под глазами залегли тени, и я поняла, что дорога и переживания дались ему нелегко.

— Пойдём, — я взяла его за руку. — Тебе нужно отдохнуть.

Он хотел возразить, но я сжала его пальцы, и он сдался.

Мы поднялись в комнату. Я усадила Рихарда на кровать, сняла с него плащ, разула.

— Ты что делаешь? — спросил он, когда я принялась расстёгивать пуговицы его рубашки.

— Ухаживаю за тобой, — ответила я. — Ты болен, устал и вообще выглядишь так, будто готов рухнуть.

— Я не рухну.

— Знаю. Но всё равно — лежи.

Он вздохнул, но послушно откинулся на подушки. Я сходила на кухню, заварила тот самый травяной чай, который дал лекарь, и принесла вместе с порошками.

— Пей, — я протянула ему чашку.

— Отвратное пойло, — поморщился он, но выпил всё до дна.

— Теперь порошок.

Он проглотил, запивая водой, и закрыл глаза.

— Элиза, — тихо сказал он. — Спасибо.

Я села рядом, взяла его за руку. Пальцы его были тёплыми, и я чувствовала, как постепенно уходит напряжение.

— Не за что, — ответила я. — Теперь спи. Завтра будет тяжёлый день.

Он кивнул, и через несколько минут дыхание его стало ровным, глубоким. Я сидела рядом, смотрела на его лицо — спокойное, почти безмятежное во сне — и думала о том, что будет завтра.

Встреча с Катариной. Разговор, который мог всё изменить. Или ничего не изменить.

— Элиза, — в дверь тихонько постучали. Сильвия заглянула в комнату. — Ты как?

— Нормально, — я вышла в коридор, прикрыв дверь. — Он уснул.

— Энзо уже отправил людей на поиски, — она взяла меня под руку. — Пойдём вниз, поужинаем. Тебе тоже нужно поесть.

Я не хотела, но она смотрела так настойчиво, что я согласилась. На кухне пахло жареным мясом и свежим хлебом. Сильвия налила мне тарелку супа и заставила есть.

— Ты бледная, — заметила она. — Рихард не один нуждается в лечении. Ты ещё и в положении.

— Я в порядке.

— Врёшь, — она отодвинула свою тарелку. — Но это нормально. Мы все врём, когда страшно.

Я подняла на неё глаза.

— Тебе страшно?

— Да, — призналась она. — За Энзо. За нас. За то, что Катарина может наделать глупостей. Но… — она взяла меня за руку. — Мы справимся. Мы всегда справлялись.

Я кивнула, чувствуя, как внутри отпускает напряжение. Сильвия была права: страх — это не повод сдаваться.

— Знаешь, — сказала я, — сегодня по дороге мы встретили одну странную женщину. Лору. Она сказала, что её муж её убил. И ничего, сейчас они живут душа в душу.

Сильвия подняла бровь.

— Убил? В прямом смысле?

— Наверное. Я не знаю, шутила она или нет, но… она была такой весёлой. Беззаботной. Как будто ничего страшного не случилось.

— Может, она просто сумасшедшая, — предположила Сильвия.

— Может, — согласилась я. — Но в её словах была доля правда. Всё это — мелочи. Главное — мы живы и мы вместе.

— Сумасшедший философ, — усмехнулась Сильвия, но в её глазах я увидела понимание.

Мы посидели ещё немного, болтая о пустяках, а потом я поднялась наверх, проверить, как там Рихард.

Он спал, и я не стала его будить. Легла рядом, прижалась к его спине, чувствуя, как тепло его тела согревает меня. За окном шумел дождь, где-то внизу хлопнула дверь — вернулся Энзо.

Я закрыла глаза и подумала о том, что завтрашний день может всё изменить.

Глава 67

«Все хорошо»

— Ты уверен, что она там? — спросил Энзо, когда мы остановились у неприметного дома в конце узкого переулка.

— Наводка твоих людей, понятия не имею — Рихард поправил плащ и посмотрел на тёмные окна третьего этажа. — Она здесь. Я чувствую.

Я сжала его руку.

— Я пойду с тобой.

Он повернулся ко мне, и в его глазах была та самая сталь, которая не терпела возражений.

— Этот разговор я должен вести один.

— Рихард…

— Элиза, — он взял моё лицо в ладони. — Она моя сестра. И то, что я скажу ей, ты не должна слышать. Не потому, что я тебе не доверяю. А потому, что это слишком личное.

Я хотела возразить, но он смотрел на меня так, что все слова застряли в горле.

— Хорошо, — выдохнула я. — Но если через час ты не выйдешь, я приду за тобой.

— Я выйду, — он поцеловал меня в лоб и скрылся за дверью подъезда.

Мы остались ждать в карете. Энзо нервно барабанил пальцами по колену, Сильвия смотрела в окно, я считала удары сердца.

Рихард

Я поднялся на третий этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта, словно меня ждали. Я толкнул её и вошёл.

Внутри горела одна свеча. Катарина сидела у окна, поджав ноги, и смотрела на город. Услышав шаги, она не обернулась.

— Знала, что ты придёшь, — сказала она тихо. — Вопрос только когда.

— Ты подала документы в Совет, — я не стал ходить вокруг да около. — Зачем?

— Ты знаешь зачем. — Она повернулась, и я увидел её лицо — бледное, осунувшееся, с красными от недосыпа глазами. — Он должен понести наказание.

— За то, что бросил тебя? — я шагнул вперёд. — За то, что оказался трусом и подлецом? Катарина, это не преступление в глазах закона.

— Он виновен в другом, — она встала, и её голос задрожал. — Я знаю. Я собирала доказательства годами. Но их недостаточно, чтобы открыто обвинить. Поэтому я и подделала те, что были.

— Ты понимаешь, что это называется фальсификацией? — я остановился в шаге от неё. — За это сажают.

— Знаю. — Она опустила