Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! - Алекса Рид

Мы легли спать, и я впервые за долгое время уснула без тревожных снов. Мне снилось море — спокойное, ласковое, с чайками, кричащими над водой. И дом — наш дом — с распахнутыми окнами, впускающими солёный ветер и запах свободы. А в доме — он. Мой дракон. Мой муж. Моя судьба. И наш ребёнок.

Утром, когда солнце только начинало вставать, я открыла глаза и увидела его — он смотрел на меня, как тогда, в гостинице, с той же тёплой, задумчивой улыбкой.

— Ты не спишь? — прошептала я.

— Нет, — ответил он. — Смотрю на тебя. На свою будущую жену. И не могу поверить, что мне так повезло.

— Это мне повезло, — я прижалась к нему. — Ты спас меня. От Энзо, от одиночества, от меня самой.

— Мы спасли друг друга, — поправил он. — Теперь мы вместе. И это главное.

За окном начинался новый день. День, когда мы ехали домой. Навстречу нашему будущему.

Глава 69

«Я там, где нужно»

Дом у моря встретил нас солнцем, ещё по-весеннему ласковым, но уже обещающим летнее тепло. После всех бурь, тревог и бесконечных дорог этот день казался не просто подарком судьбы, а её своеобразным извинением за всё пережитое.

Небо над головой было высоким и чистым, будто кто-то тщательно промыл его солёной морской водой, и даже ветер, обычно злой и порывистый в этих краях, сегодня лишь нежно гладил лица, принося с собой запах цветущих трав и йода.

Мы приехали за три дня до церемонии. Рихард, к моему изумлению, сам занимался приготовлениями — белил ставни, чинил скрипнувшую половицу на крыльце, разбивал маленький палисадник перед входом. И гордо заявлял, что лучше него никто не сделает.

Я смотрела на него из окна и не могла наглядеться. Без мундира, без генеральских погон, с закатанными рукавами и чёрными от земли пальцами, он выглядел совершенно иначе — проще, человечнее, домашнее. И от этого становилось ещё теплее на душе.

— Ты чего? — спросил он, заметив мой взгляд, когда зашёл в комнату с охапкой сухих веток для растопки.

— Смотрю, — ответила я, пародируя его собственную манеру. — На тебя.

— На что именно? — он прищурился, и в уголках его глаз собрались лукавые морщинки.

— На своего будущего мужа. И не могу поверить, что мне так повезло. Иногда мне кажется, что я сплю, и вот-вот проснусь в своей старой комнатушке в Старом Порту.

Он улыбнулся, тёплой улыбкой, которая появлялась на его лице только тогда, когда он был совершенно счастлив и забывал быть генералом.

— Это мне повезло, — сказал он, подходя и целуя меня в лоб. — Ты даже не представляешь, насколько. Если это сон, то будить меня запрещено под страхом военного трибунала.

— Слушаюсь, генерал, — рассмеялась я.

Накануне свадьбы приехали гости. Первыми — Фрида и Амель. Я услышала их ещё издалека: сначала донёсся звонкий, ни с чем не сравнимый голос Фриды, которая, кажется, умудрялась перекрикивать даже шум прибоя.

— Элиза! Милочка моя! — она вывалилась из кареты ещё до того, как та остановилась, и я едва успела подхватить её под локти. — Дай на тебя посмотреть! Ох, бледная какая, худющая стала! Кто ж так замуж выходит? А платье? Платье готово? А цветы? А кольца? Я тут три дня тряслась, как в лихорадке, думала, не успею, не увижу!

— Всё готово, Фрида, — я обняла её, чувствуя, как от её воркотни становится уютно, как в детстве, хотя своего детства у меня, по правде говоря, почти не было. — Всё под контролем. Не волнуйтесь.

— Не волнуйся? Она? — Амель, спокойно выбравшийся из кареты следом, покачал головой, но в его глазах плясали искры. — Она всю дорогу ворчала, что «опоздаем, не застанем, детей без нас нянчить будут, а мы всё едем». Пришлось кучеру приплатить, чтобы лошадей гнал.

— А что? — Фрида упёрла руки в бока, и её круглое лицо приняло воинственное выражение. — Я своё право имею! Я этих птенцов вынянчила, выходила, а теперь они меня — на порог? Нет уж, дудки!

Рихард, стоявший в дверях, усмехнулся.

— Подождать придётся, Фрида. Сначала свадьба, а ребёнка не поторопишь.

Мы рассмеялись все вместе — даже Амель позволил себе редкую, тихую улыбку.

Следом приехали Сильвия и Энзо. Сильвия, войдя в дом, сразу же принялась командовать: велела подать чай, разложила на кровати огромный свёрток и с гордостью фокусника, достающего кролика из шляпы, развернула его.

— Не спала ночами, — призналась она, и я увидела, как её глаза, обычно такие холодные и расчётливые, светятся теплом. — Хотела, чтобы всё было идеально. Если не понравится — переделаю, хоть за час до церемонии.

Платье было прекрасным. Белый шёлк, тончайшее кружево, которое казалось сплетённым из утреннего тумана, длинный шлейф, расшитый мелкими жемчужинами, — каждая из них, как объяснила Сильвия, была пришита вручную. Простое, элегантное, без излишней пышности, оно сидело на мне как влитое, подчёркивая округлившийся живот и делая меня похожей на принцессу из старых сказок, которые я читала в детстве, лёжа в своей девичьей комнате и мечтая.

— Ты гений, — выдохнула я, глядя на себя в зеркало. На меня смотрела женщина, которую я почти не узнавала — счастливая, умиротворённая, с лёгким румянцем на щеках.

— Знаю, — усмехнулась Сильвия, но я заметила, как она украдкой вытерла глаза.

Энзо, который обычно в таких случаях отмалчивался или отпускал едкие замечания, вдруг сказал:

— Ты красивая, Элиза. Правда. Рихарду очень повезло.

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Он смутился под моим взглядом, покраснел и добавил:

— Не смотри так, будто я заговорил на древнем языке. Я умею говорить приятные вещи. Ясно?

— Энзо! — Сильвия шлёпнула его по плечу, но в её голосе не было строгости, только удивление и какая-то новая, тёплая нотка. — Не порти момент своей циничностью.

— А что я такого сказал? — он развёл руками, но улыбался — открыто, по-мальчишески. — Сказал правду. И вообще, я меняюсь. Вы просто не замечаете.

— Замечаем, — тихо сказала я. — И спасибо тебе. За всё.

Он кивнул, не найдя слов, и отошёл к окну, делая вид, что заинтересовался видом на море.

Катарина приехала последней, уже под вечер, когда солнце клонилось к горизонту и море стало тёмно-золотым. Она выглядела спокойной, умиротворённой.

— Я испекла пирог, — сказала она, протягивая мне корзину, накрытую вышитым полотенцем. — По рецепту тётушки Марты. Надеюсь, он удался.

— Спасибо, — я обняла её, и она не отстранилась — напротив, прижалась на мгновение, и я почувствовала, как дрожат её плечи.

— Я так рада за вас, — прошептала она мне в