Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! - Алекса Рид

значения. Усталость после всех переживаний навалилась такая, что ноги гудели, а глаза слипались. Я прошла в гостиную, опустилась в кресло у камина и прикрыла глаза.

— Ты как? — Катарина села рядом. Она выглядела лучше, чем вчера, но всё ещё бледная, с кругами под глазами.

— Устала, — честно призналась я. — А ты?

— Я… не знаю, — она помолчала. — С одной стороны, легкость. С другой — пустота. Столько лет жила этой местью, а теперь… не знаю, чем заполнить.

— Жизнью, — ответила я, открывая глаза. — Просто жизнью.

Она слабо улыбнулась.

— Наверное, ты права.

В гостиную вошла Сильвия с подносом, на котором дымились чашки с чаем и тарелка свежих булочек.

— Подкрепляйтесь, — объявила она. — Энзо сказал, что к вечеру будет ужин. Что-то торжественное.

— С чего вдруг? — удивилась я.

— Не знаю, победа — она разлила чай. — Говорит, повод есть.

Я не стала допытываться. В конце концов, повод действительно был — дело закрыли, Блэквуды осуждены, Катарина на свободе. Чего не отметить?

Рихард и Энзо вернулись через час. Оба выглядели загадочно и чем-то довольными.

— Ну что? — спросила Сильвия, когда они уселись в кресла.

— Всё в порядке, — ответил Энзо, но я заметила, как он переглянулся с Рихардом.

— Какие-то вы подозрительные, — заметила я.

— Просто устали, — Рихард взял мою руку и поцеловал. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. А ты?

— Лучше, чем когда-либо, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, отчего у меня замерло сердце.

Вечер наступил неожиданно. За окнами стемнело, зажглись фонари, и в гостиной стало особенно уютно — камин потрескивал, свечи мерцали, пахло хвоей и выпечкой.

— Ужин подан, — объявил дворецкий, и мы перешли в столовую.

Стол был накрыт на пять персон. Белая скатерть, хрусталь, серебро — всё, как в старые добрые времена, когда в этом доме ещё царила иллюзия благополучия.

— Торжественно, — заметила Катарина, садясь на своё место.

— Повод есть, — повторил Энзо, и я заметила, как он снова переглянулся с Рихардом. Мы ели, пили, болтали о пустяках. Сильвия рассказывала забавные истории из своей жизни, Энзо подшучивал, Катарина впервые за вечер улыбнулась.

Когда подали десерт — огромный торт с кремом и свежими ягодами — Рихард вдруг встал.

— Я хочу сказать тост, — объявил он, и все замолчали. Он поднял бокал, но смотрел только на меня.

— За Элизу, — сказал он. — За женщину, которая спасла меня. Не один раз. Которая не побоялась пойти за мной в лес, найти меня, выходить. Которая верила в меня, когда я сам в себя не верил.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком.

— За нас, — продолжил он. — За наше будущее. И за то, что сегодня я наконец сделаю то, что должен был сделать ещё месяц назад.

Он поставил бокал и, прежде чем я успела что-то сказать, опустился на одно колено.

— Рихард… опять? — выдохнула я, усмехаясь.

Из-за его спины Сильвия протянула небольшой букет — полевые цветы, перевязанные белой лентой. Скромные, трогательные, пахнущие весной.

— Элиза, — сказал он, и голос его дрожал — впервые в жизни я слышала в нём такую уязвимость. — Я люблю тебя. Я люблю тебя с того самого момента, как ты врезалась в меня на улице и обвинила в преследовании. Я люблю тебя за твою силу, за твою доброту, за твою верность. Я люблю тебя за то, что ты есть. Выходи за меня замуж.

Слёзы текли по моим щекам, и я не могла их остановить.

— А что, если я откажусь? И я уже давала ответ. — прошептала я, и в голосе моём смешались смех и рыдания.

— Тогда я буду просить каждый день, пока ты не согласишься, — ответил он серьёзно. — У меня есть время. И терпение.

— Да, — выдохнула я. — Да, конечно, да! Когда? — спросила я, когда он поднялся и обнял меня.

— Через месяц, — ответил он. — Я уже договорился со священником. Мы обвенчаемся в доме у моря.

Сильвия хлопала в ладоши, Энзо улыбался, Катарина вытирала слёзы.

— Свидетелями будут Сильвия и Энзо, — добавил Рихард. — Я уже спросил их согласие.

— И даже не спросил меня? — притворно возмутилась я.

— А ты и так согласна, — он поцеловал меня в лоб. — Я же знаю.

Мы сидели за столом до поздней ночи. Пили вино (я — сок), ели торт, смеялись и болтали. Сильвия рассказывала, какое платье мне сошьёт («не сомневайся, я сама, и это будет шедевр»), Энзо предлагал устроить фейерверк.

Мы с Рихардом стояли на балконе. Одни, просто наслаждаясь моментом.

Звёзды на небе казались особенно яркими, и я чувствовала, как метка на запястье пульсирует в унисон с его сердцем.

— Знаешь, — сказала я, — я никогда не думала, что буду так счастлива. После всего, что случилось…

— Не думай о прошлом, — он поцеловал меня в висок. — Думай о будущем. О нашем доме у моря, о детях, которые будут бегать по пляжу, о старости, которую мы встретим вместе.

— Ты всё распланировал? — усмехнулась я.

— До мельчайших подробностей, — серьёзно ответил он. — Я же генерал. Планирование — моё второе имя.

Мы вернулись в гостиную, где Сильвия уже раскладывала эскизы платьев, а Энзо обсуждал с Катариной меню.

— Смотри, — Сильвия пододвинула ко мне лист. — Вот это — для тебя. Белый шёлк, кружево, длинный шлейф. Просто, элегантно, со вкусом.

— А это? — я указала на другой эскиз, более пышный.

— Это для меня, — она улыбнулась. — Я же свидетельница. Должна выглядеть не хуже невесты.

— Ты всегда выглядишь лучше всех, — заметил Энзо, и она смутилась — впервые я видела Сильвию смущённой.

Мы просидели до полуночи. Потом, когда гости начали расходиться по комнатам, Рихард взял меня за руку.

— Пойдём, — сказал он. — Нам завтра рано вставать.

— Зачем? — удивилась я.

— Ехать в дом у моря, — ответил он. — Готовить всё к свадьбе.

— Завтра? — я не поверила своим ушам.

— Завтра. Я уже распорядился насчёт кареты. Энзо даст лошадей. Будем там к вечеру.

Я обняла его, чувствуя, как сердце переполняется счастьем.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

— И я тебя, — ответил он. — Больше жизни.

Мы поднялись в спальню. За окном шумел ветер, где-то вдалеке слышалась музыка — город праздновал окончание долгой зимы. А я стояла у окна, смотрела на огни столицы и думала о том, что совсем скоро мы уедем отсюда. В наш дом у моря.

— О чём задумалась? — Рихард обнял меня сзади.

— О том, как всё странно, — ответила я. — Раньше я ненавидела Энзо, этот дом, а теперь…

— А теперь ты станешь моей женой, — закончил он. — И мы будем жить долго и счастливо.

— Как в сказке, — улыбнулась я.

— Нет, — он покачал головой. — В