Беременна на заказ - Валентина Кострова

Столовая — это отдельная просторная комната с окнами в пол, выходящими в сторону сада. Посередине комнаты стоит большой обеденный стол, за которым мы располагаемся, когда собираемся вместе. Здесь нет на стене плазменного телевизора, мама считает, что мы должны общаться между собой, а не пялиться в «коробку». Иногда за этим столом после сытого ужина иль обеда мы играем в настольные игры. Детям безумно нравится обыгрывать взрослых, а если проигрывают они, то по-настоящему расстраиваются.

Нина подходит к шкафу со стеклянными дверками, где стоит парадная посуда. Я замираю возле сестры, ожидая, когда она протянет мне часть тарелок, чтобы расставить их на столе. Рустам и Давид из соседнего шкафа достают бокалы и стаканы.

— Признавайся, куда дел свою жену? — сестра пытается говорить равнодушным голосом, но ее выдают глаза, смотрящие на меня с любопытством и ожиданием.

— Ага, колись, где потерял Милану? Или в кое-то веки она решила тебя отпустить одного, чтобы не портить аппетит присутствующим своим кислым видом?

— Давид! — как строгая мамочка, возмущается Нина. — Тим, не обращай на него внимания, язык без костей, — бросает на мужа предупреждающий взгляд.

— Все нормально, я без претензий. — Забираю у сестры тарелки, иду их расставлять, слышу за спиной бормотание и шипение, но не оборачиваюсь. Рядом оказывается Рустам.

— Все в порядке? — Рядом с тарелкой ставит стакан и бокал, искоса на меня поглядывая.

— Если ты про личную жизнь, то я всем сразу сообщу, не хочу одно и то же по сто раз повторять. Если ты про бизнес, — все хорошо.

— Не обижайся на Нинку, ты же знаешь, какая она жадная до сенсаций.

— Даже мысли не было обижаться на нее. Главное, чтобы потом эти сенсации не вышли на первые полосы бульварных газет и электронных журналов, — вдвоем смеемся, поглядывая на сестрицу. Она хмурится, явно догадывается, что мы сейчас говорим о ней. Нине это не нравится, всегда просит все говорить в лицо, а не шептаться за ее спиной

Когда в столовой появляется Эльвира, неся первое блюдо, за ней следом уже несутся проголодавшиеся дети. Приходит мама с горячим мясом. Позади нее идет отец, держа в руках две плетенки с хлебом.

Все сразу же садятся на те места, которые уже годами не меняются. Отец на одной стороне во главе стола, мама на другой. Я возле мамы по правую руку, рядом со мной раньше сидела Милана, но теперь сидит Марианна. По левую сторону от матери садится Рустам, рядом с ним Эльвира, потом Руслан. Возле отца по правую руку располагается Нина, по левую — Давид и Булат. Окидывая присутствующих взглядом, чувствую, как в груди растекается тепло. Какие бы проблемы меня сейчас ни одолевали, у меня есть люди, которым я дорог сам по себе.

Против воли мыслями возвращаюсь к Милане. Она никогда не объясняла причину, почему ей в доме родителей некомфортно, не возникало желания остаться на ночь, когда мне хотелось после напряженной трудовой недели выспаться за городом. Тут свежий воздух, можно пешком прогуляться по поселку, при хорошей погоде покататься на велосипеде, а зимой — на лыжах. В своих скромных мечтах я тоже думал о доме за городом, считая, что для семьи лучше жить подальше от городской суеты. Милана мою мечту не поддерживала, аргументируя это тем, что все самое лучше все равно находится в столице, а не за МКАД-ом. Поэтому дом или большую квартиру искала в Москве.

Где-то полчаса уходит на то, чтобы дети наговорились со взрослыми, наелись и тихонько вышли из-за стола. Уверен, что сейчас побегут на второй этаж в свою большую комнату, чтобы начать собирать «Лего». Спустятся они, только когда Нина всех позовет пить чай с булочками и пирогами.

Как только топот детских ног стихает, все за столом устремляют на меня вопросительные взгляды. Не сразу нахожу слова для шокирующей новости, обращаюсь за поддержкой к матери. Она ободряюще мне улыбается, глазами показывая, что со мной.

— С Миланой я официально развелся, больше ее со мной не будет. — В столовой возникает напряженная тишина, ощущение, что все перестали дышать. — Это было моим осознанным решением, которое я принял после анализа наших с ней отношений. Так получилось, что у меня с Миланой не совпали планы на будущее, — концовку я придумываю для того, чтобы не вдаваться в долгие объяснения, что произошло, какая причина побудила нас разойтись, когда я совсем недавно всех уверял, что у нас с ней любовь до гроба.

— Хорошо, что случилось это до того, как появились дети, — резко замечает отец после секундной паузы, заставляя меня сглотнуть. Остальные пока сдержанно держат при себе свое мнение, лишь переглядываются между собой.

— Она мне с первой встречи не понравилась. Вечно изображала из себя святую невинность, а сама всеми манипулировала. Все вы, — папа обводит сердитым взглядом присутствующих, — были ею очарованы и смотрели в рот, не замечая, как она морально давит на Тимура.

— Ринат, прекрати, — тихо просит мама, сжимая мою руку. — К счастью, наш сын ушел от этой женщины без серьезных потерь.

Усмехаюсь, качнув головой. Говорить сейчас еще о том, что Милана подчистила мой бюджет, будет лишним, а вот о ребенке стоит сообщить. Через два месяца именно семья должна стать мне поддержкой на новом этапе.

— Есть еще кое-что. — Поднимаю на мать глаза, пытаясь понять, готова она сейчас услышать новость о том, что скоро станет бабушкой или нет. — У меня будет ребенок.

Наверное, если бы я сказал, что внезапно обанкротился, не было бы такого всеобщего изумления, как сейчас. Даже невозмутимый отец смотрит на меня с удивлением.

— Ну, ты отмочил, брат, — нарушает тишину Нина.

— Это сложно объяснить в двух словах…

— И когда ты узнал о ребенке? — перебивает меня строгим голосом отец.

— Пару дней назад. Я…

— То есть именно из-за связи на стороне ты развелся с Миланой? — Все молчат, а папа явно намерен устроить мне допрос с пристрастием. Мама растеряна и не знает, как реагировать, поэтому на меня не смотрит, а в руках теребит салфетку.

— Не совсем так.

— Какой срок беременности? И вообще… Тимур, я от тебя такого поведения не ожидал. — В карих глазах мелькает разочарование.

— Если верить словам Карины, то она на седьмом месяце беременности, но она… — Слышу, как рядом звякает об тарелку вилка. — Мам…

— Ничего не говори. Все допускают ошибки. — Мама сглатывает, вымученно улыбается. — Ребенок —