Проданная генералу. Второй шанс для дракона - Сима Гольдман

Перехватив тряпку поудобнее, я постучала в дверь спальни.

Хотя зачем стучать? Я ведь законная жена!

14

Дрожащими руками я повернула тяжелую медную ручку двери. Она с тихим скрипом поддалась, и я шагнула в полумрак комнаты.

Играющие отблески пламени камина и свечей танцевали на стенах.

— Эйнар! — тихо позвала я.

Прошло мгновение. Минута. Тишина.

Я так нервничала, что, казалось, даже забыла, как дышать. Меня как будто бы пригвоздило к месту, и я не могла пошевелиться.

Не мог же он испариться.

Сделала несмело шаг вперед. Дверь хлопнула за спиной.

Раздался внезапный скрип стеклянных дверей балкона. Я замерла, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Тонкий тюль едва заметно колыхался, а за ним проступила тёмная тень.

Сердце забилось часто-часто, как будто бы пытаясь вырваться из грудной клетки.

Холодный пот выступил на лбу, а плечи покрылись гусиной кожей. Я не могла пошевелиться, парализованная страхом.

Тень медленно отступала, и я различала в ней очертания высокой фигуры моего мужа.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло.

— Эйнар, — прошептала я, но голос предательски дрожал.

Ответа не последовало. Только тень соскользнула вниз. Со второго этажа.

Не раздумывая ни секунды, я бросилась к балконным дверям. Перегнувшись через перила, я вгляделась вниз, в темноту.

Сердце колотилось где-то в горле, готовое выскочить наружу. В ушах стоял звон, заглушающий все остальные звуки. Я всматривалась в тени, но там было пусто.

Ни движения, ни силуэта, ничего.

— Эйнар! — позвала я, но мой голос утонул в шуме ветра. — Эйнар, ответь!

Холодный ветер ударил в лицо, развевая волосы. Он пробирал до костей, проникая под одежду.

Я вцепилась в перила с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а ногти впились в дерево.

Сердце колотилось, как безумное, грозя разорвать грудную клетку. Я с трудом могла дышать от предательства и одиночества.

Перед глазами всё плыло, как в тумане. То ли от страха, сковывающего меня изнутри, то ли от головокружения.

Галлюцинация.

Но я ведь точно знала, что он вошел в эту спальню!

Я отступила от перил, чувствуя, как подкашиваются ноги. В голове крутились безумные мысли.

Проклятые кошки-мышки.

Сделала несколько шагов назад. Печально покачала головой.

Кровоточащая рана в груди отзывалась тупой болью. Слёзы застилали глаза, но я пока отказывалась верить, что он забыл меня.

Я ведь видела его глаза…

Мысли путались, сердце всё ещё колотилось как сумасшедшее.

Я буквально влетела в чью-то твёрдую грудь, едва не упав. Сильные руки мгновенно обхватили меня, удерживая от падения.

— Осторожнее, — низкий голос прозвучал прямо над ухом, и по спине пробежали мурашки.

Я подняла глаза и встретилась с пронзительно-синим взглядом того самого громилы. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз таилась какая-то странная усмешка.

— Простите, — выдохнула я, пытаясь отстраниться, но его хватка лишь слегка ослабла.

Он не ответил.

Просто смотрел на меня, оценивая.

Его близость действовала на меня странно — одновременно пугала и… будоражила.

— Шпионишь? — наконец произнёс он хрипло.

— Я… да, — пролепетала я, отступая на шаг. — Просто… просто споткнулась.

Он медленно кивнул, не сводя с меня взгляда.

В его глазах было что-то такое, отчего по коже снова побежали мурашки.

— Ночью в особняке бывает небезопасно, — произнёс он всё так же, не сводя с меня своего безумного взгляда.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и растворился в полумраке коридора, оставив меня одну с колотящимся сердцем и странным ощущением, будто за мной наблюдают.

Я прижалась спиной к стене, пытаясь унять дрожь.

Даже представить было трудно, во что я тут влипла. Разум отказывался воспринимать происходящее трезво, то и дело подсовывая образ Эйнара.

Отпустить и забыть?

Разве можно забыть того, чье сердце билось в такт с твоим? Разве можно стереть из памяти годы любви и счастья? Разве мог предать тот, кто ради меня когда-то заткнул рот всему высшему свету империи?

Часы пробили полночь.

Двенадцать ударов, и на верхней ступеньке показалась недовольная матрисс Бригитта. Судя по выражению ее лица, ничего хорошего меня не ждало. Так и оказалось.

15

Матрисс Бригитта сверкнула гневным взглядом.

— Я приказала закончить уборку к полуночи! — начала она сразу, постукивая каблуком и сложив руки на груди.

Оцепенев, я даже не смогла ничего путного сообразить, чтобы ответить.

— Вода разлилась, — прошептала я, опустив глаза. — Простите, матрисс.

Экономка подошла ближе, почти вплотную, и её лицо побагровело. Она схватила меня за подбородок, заставляя смотреть ей в глаза.

— Слушай меня внимательно, — прошипела она. — В этом доме ты никто. Никто! И будешь делать то, что тебе говорят, когда говорят, и как говорят. Поняла?

Я кивнула, чувствуя, как слёзы обиды подступают к глазам.

— В этом доме график существует, который ты обязана соблюдать. Все работы к рассвету должны быть закончены. Всегда. Хозяин не должен днем спотыкаться о рабов.

Она отпустила меня и отступила на шаг.

— Да, матрисс, — и все же мой голос дрогнул. — Я поняла. Это больше не повторится.

Бригитта отступила на шаг, окидывая меня презрительным взглядом.

— Тебе же лучше, если так и будет, — процедила она. — А теперь марш доделывать свою работу. И чтобы к утру всё блестело, как зеркало. Иначе… я заставлю тебя есть с этого пола…

Она не закончила фразу, но мне и не нужно было знать продолжение. Я уже поняла, что нахожусь в полной её власти.

Пальцы подрагивали, но я снова взялась за тряпку.

Я терла этот проклятый пол, пока капли пота не начали стекать по виску. Колени и поясницу ломило так, как никогда в жизни. Голова начала кружиться, но я должна была привести мысли в порядок и хотя бы на чем-то сосредоточиться, чтобы не изводить себя.

Столько всего сейчас одновременно крутилось в голове, что впору было бы чокнуться. Я то и дело ловила себя на мысли, что мне проще вспоминать все хорошее, что было в этом мире у меня и что подарил мне Эйнар.

Наши первые встречи, его нежные прикосновения, обещания вечной любви…

Как он мог так легко предать всё это?

Как мог продать собственную жену?

Всю обиду и горечь я вымещала на тряпке, но мысли возвращались снова и снова, отравляя душу горечью.

Это просто какой-то дурной сон. Не иначе.

Живот