Проданная генералу. Второй шанс для дракона - Сима Гольдман

Эйнар помог мне осторожно приподняться, поддерживая за плечи. Мышцы затекли. Я стиснула зубы, пытаясь не застонать. Каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью во всём теле.

— Тихо, тихо, — шептал он, медленно помогая мне принять полусидящее положение. — Не торопись. Я помогу.

Он боялся сделать мне больно, но ещё больше боялся, что я снова ускользну за ту грань, откуда так трудно было вернуться.

Я оперлась на подушки. Голова слегка кружилась, перед глазами мельтешили разноцветные точки, но я чувствовала себя живой.

— Хочу… взять её, — прошептала я, протягивая руку.

Эйнар кивнул, подошёл к люльке. Он бережно поднял малышку, как прижал её к груди. Потом медленно, будто неся хрустальную вазу, поднёс её ко мне.

— Вот, — сказал он, осторожно укладывая тёплый комочек в мои руки. — Держи.

Такая крошечная, такая хрупкая. Она пошевелилась и закряхтела, будто жаловалась на то, что её потревожили, и я невольно улыбнулась.

В груди разлилось тепло, которое быстро переросло в океан нежности. Это чувство было незнакомым, но таким естественным, словно оно жило во мне всегда, только ждало своего часа. Все чувства были вытеснены. Осталась только моя девочка.

Я провела пальцем по её крошечной ладони. Пальчики тут же рефлекторно сжались, обхватив мой палец с удивительной цепкостью.

— Такая маленькая, — прошептала я, но перевела взгляд на Эйнара. — Как ты её назвал?

Эйнар сел рядом. Он молча наблюдал за нами. Его глаза блестели.

Я не знала, как долго была в забытье, но уверена, что не один день, и если отец пока не придумал имени ребенку, то это было неправильно.

Чувство любви накрыло меня с головой. Это чувство было таким мощным, всепоглощающим, как волна, которая сметает всё на своём пути.

Я готова на всё ради неё, лишь бы она росла здоровой и счастливой.

Слеза скатилась по щеке, но я даже не заметила её.

— Она прекрасна, — тихо сказал Эйнар. — Как и ты.

Я подняла глаза на мужа.

Это чудо мы сделали вместе.

— Спасибо, — прошептала я.

Он улыбнулся, наклонился и поцеловал меня в лоб, потом — дочку в макушку.

— Я долго думал, перебирал имена, пытался представить, какое подойдет ей больше всего, но остановился на Брине.

Брина?

Эпилог

— Брина! — окликнула я, стараясь говорить строго, но улыбка всё равно пробивалась сквозь напускную серьёзность.

Она обернулась, засмеялась и тут же плюхнулась на попу, явно довольная собой. Я подошла, подхватила её на руки.

— Ну и куда ты на этот раз собралась? — спросила я, целуя её в макушку.

Брина что‑то радостно залопотала в ответ, размахивая ручками. Я прижала её к себе, чувствуя биение её маленького сердечка.

Эйнар вошёл и облокотился на стену, наблюдая за моими попытками воззвать к совести нашего маленького счастья.

— Опять поймана на месте преступления? — усмехнулся он, подходя ближе.

— Она хотела забраться в камин, — сообщила я с притворным возмущением. — Похоже, в следующий раз нам придётся ставить охрану у каждого угла.

Эйнар рассмеялся, взял Брину на руки. Она тут же ухватила его за нос, хихикая, а он сделал вид, что страшно удивлён.

— Кто это тут у нас такой сильный? — спросил он, подбрасывая её чуть вверх. — Уже почти покорила весь замок? Осталось отправить тебя ко двору, чтобы и император пал к твоим ногам.

Брина завизжала от восторга.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло, то самое, которое год назад вернуло меня к жизни. Теперь оно только крепло с каждым днём.

Мы вместе вышли в сад. Брина, оказавшись на траве, тут же попыталась уползти. Её манили яркие цветы, жужжащие пчёлы и тени деревьев. Я опустилась рядом, наблюдая, как она тянется к лепесткам и пытается ухватить травинку.

— Как прошёл суд? — тихо спросила я, глядя на мужа. — Всё решилось?

Эйнар кивнул, присел рядом.

— Да. Суд прошёл утром. Этот год развязал язык Ламари, и она сдала план мамы. По крайней мере, ту его часть, в которую была посвящена. Её отправят на принудительные работы, но всего на пару лет помогать в приюте. Мама…

Ему было трудно вспоминать о ней и о её коварном плане. Я всё понимала.

— Если тебе… — я осеклась, поймав взгляд Эйнара.

— Нет. Всё в порядке. Мама была приговорена к заточению в монастырь. Пожизненно. Она всё-таки леди, и суд был более чем строг, по мнению императора. Я с этим не согласен. Но просить ужесточить наказание не могу тоже.

Я кивнула. Оно было и понятно. Мать, какая бы она ни была, всё-таки оставалась матерью.

— Хорошо. Ты как?

Эйнар улыбнулся.

— В порядке, но хочу, чтобы ты простила меня. Клянусь, никогда в жизни я не оступлюсь.

И я верила.

Ему была дорога наша семья. Побывав однажды на дне пропасти, он не желал в неё возвращаться. Тем более что свою любовь он доказывал каждый день последнего года. Я не могла забыть ужаса, который пришлось пережить, но радовалась каждому мигу счастья.

— А что касается наёмника? — я задала, пожалуй, самый страшный для себя вопрос.

Эйнар замер. Всего на миг, но мне этого хватило.

— Он никогда тебя не побеспокоит.

Да. Я уже успела догадаться, что Эйнар расправился с ним. Для меня оставалось загадкой, как это мог позволить Велен, но была уверена, что при желании моего мужа ничто не могло остановить. Даже дознаватель.

Брина вдруг обернулась, увидела нас, улыбнулась во весь свой беззубый рот и поползла обратно — прямо в объятия. Мы с Эйнаром переглянулись и рассмеялись.

— Похоже, она решила, что мы её средство передвижения, — сказала я, подхватывая дочку.

— Конечно, — кивнул Эйнар, обнимая нас обеих. — А для чего ещё отцы нужны?

— Чтобы быть настолько противно сладкими, что даже тошнит, — раздался голос Аэрона.

Что-то жизнь на материке ему начинала всё больше и больше нравиться, что они с Матью бывали у нас в гостях. Так уж сложилось, что мальчик решил остаться жить с ним.

Первое время я сильно возражала. Потом просто возражала, но теперь просто пристально следила и не разрешала учить ребёнка глупостям. А он ведь мог.