Проданная генералу. Второй шанс для дракона - Сима Гольдман

строгом чёрном камзоле с серебряными пуговицами. Высокий, поджарый, с пронзительным взглядом почти чёрных глаз. Он поклонился коротко, без излишней учтивости.

— Рейвен Вейн, старший дознаватель императорской канцелярии. Имею поручение расследовать нападение на леди Колум. Прошу уделить мне время для беседы.

Вот, значит, как, нападение на леди Колум. Я была немало удивлена, но постаралась держать лицо.

Я указала на кресло у окна.

— Присаживайтесь. Чем могу помочь? Она жива?

Он достал блокнот и стило, устроился напротив.

Его взгляд скользил по комнате, как будто бы он у меня тут кирпич или окровавленный нож рассчитывал найти на самом видном месте.

— Вы посещали леди Колум вчера? — начал он без предисловий и проигнорировав мой вопрос.

Я кивнула.

— Да. Мы обсуждали некоторые семейные вопросы. Ничего особенного.

— Какие именно вопросы?

Я помедлила. Говорить о ее взятке и условиях моего ухода от Эйнара в закат не хотелось — это могло выглядеть как мотив. Но и утаивать правду было нельзя. Ее стоило дозировано давать.

— Как было ранее упомянуто в заявлении, написанном императору, свекровь передала меня наёмнику, который должен был передать меня на торги, как, впрочем, и вышло. Я не стану красочно описывать ужасы, которые мне пришлось пережить, как и не буду расписывать эмоции беременной женщины в руках насильника-маньяка, ночь в трюме с полутрупами и прилюдную порку в особняке купившего меня хозяина, — перечислила я вроде лишних подробностей, но чтобы дознаватель понял серьезность моей претензии, но Вейн только приподнял бровь. — Так что, получив ее признание, я удалилась.

— Вы хотели ее смерти?

Я задумалась.

— Нет.

Он записал что‑то в блокноте.

— По словам свидетельницы, у вас был решительный вид, когда вы покинули покои леди Колум. Что это значит?

Я едва сдержала усмешку.

Стоило догадаться, кто был этой свидетельницей, которой и близко не было на горизонте.

— Я не актриса, чтобы играть эмоции. Я была уставшей после разговора. Даже скорее вымотанной. Если кто‑то увидел в этом что‑то иное — это их домыслы.

Дознаватель склонил голову.

— Вы подозреваете кого-нибудь?

Я пожала плечами.

Мне было некого подозревать.

Эйнар бы этого не сделал. Он мог кому угодно свернуть шею, но не собственной матери.

Ламари была слишком глупа и действовала исключительно по указке леди Колум. Маловероятно, что она могла сама отдать такой приказ. Разве что это была инсценировка, но ведь дознаватель был тоже не дурак. Уверена, что эту версию он успел проверить.

Аэрону это вообще не нужно. Хотя, если учесть его повышенное чувство справедливости в собственном видении, то все возможно. Разумеется, об этом стоило молчать.

— Нет.

— А вы могли бы убить свою свекровь?

Я посмотрела дознавателю прямо в глаза.

То ли он хотел подловить меня, но моя совесть была чиста.

— Могла бы я убить свою свекровь? Нет. Не могла. И не хотела. — Я сделала паузу, давая ему время всмотреться в моё лицо, уловить малейшую тень фальши. — Да, между нами были разногласия. Да, она поступила со мной чудовищно. Но даже после всего, что она сделала, я не желала ей смерти. Я хотела справедливости. Хотела, чтобы Эйнар узнал правду. Хотела, чтобы она ответила за свои поступки, но не ценой её жизни или здоровья.

Вейн отчего-то задумался.

Пару минут мы молча смотрели друг на друга, изучая.

Он мне казался совсем неглупым мужчиной, который способен оценить всё и взвесить, чтобы передать императору свое видение ситуации.

Я лишь надеялась, что он поймет, кто в этой истории истинный злодей. И это была не я.

— Вы утверждаете, что не желали её смерти. Но разве не логично предположить, что вы самая подходящая кандидатура для обвинения в покушении на убийство?

Я едва сдержала горький смешок.

Логично, конечно, но не в моем положении.

Я поднялась со своего места и очертила живот, натянув платье, чтобы Вейну было понятна вероятность исполнения мести моими руками. Она не то, чтобы была близка к нулю — она была нулевой.

— Вы правда думаете, что я способна пролить кровь ради этого? — Я покачала головой. — Если бы я хотела богатства или статуса, я бы не сбежала от Эйнара после всего, что пережила. Я осталась бы с ним. Это была бы отличная месть женщине, которая мечтает нас разлучить.

Дознаватель молча записывал.

— Вы упомянули, что леди Колум передала вас наёмнику. Это произошло с ведома вашего мужа?

— Нет. Эйнар ничего не знал. Он был в отъезде.

— И вы не сообщили ему об этом сразу при встрече?

— Сообщила. Но не сразу. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя. Ну и чтобы понять, не с его ли подачи меня продали.

Вейн закрыл блокнот.

— Любопытно. Вы не говорите о любви к мужу, скрывали от него правду, подвергли себя и наследника риску…

Я выпрямилась.

— Я не скрывала. Я откладывала.

Мне стоило бы перестать оправдываться, но я не видела смысла нападать на него и переводить стрелки на кого-то другого.

— Значит, вы признаёте, что не доверяете даже своему мужу?

— Почти бывшему мужу! — пояснила я. — Признаю, что была напугана. Что пыталась защитить себя и ребенка. Но я не убийца.

Этот разговор начал казаться цикличным. Вейн водил меня по кругу, задавая похожие вопросы в стремлении поймать на каком-то проколе, но меня не на чем было ловить.

— Где вы были в момент нападения?

— Зависит от того, когда было оно совершено. Уже сутки я тут. Я легла рано, потому что плохо себя чувствовала. Служанки могут подтвердить. Беременность отнимает силы, сами понимаете.

— Они уже подтвердили. Но это не исключает возможности того, что вы могли покинуть покои незаметно.

Я вздохнула.

— Хотите проверить мои слова — проверяйте. Спрашивайте слуг, ищите улики. Но вы не найдёте ничего, что свяжет меня с этим преступлением. Потому что я невиновна.

Вейн медленно поднялся.

— Благодарю за откровенность. Однако расследование продолжается. Не покидайте поместье без моего ведома.

— Как пожелаете. Но если вы действительно хотите найти виновного, обратите внимание на тех, кому выгодно было выставить меня убийцей.

Он замер в дверях, обернулся.

— Вы кого-то подозреваете?

— У меня нет доказательств. Только вопросы. Но если подумать, кому было нужно, чтобы я выглядела виновной… — я замолчала, давая ему возможность самому додумать.

Дознаватель кивнул.

Когда дверь закрылась, я опустилась в кресло. Руки дрожали.