Король Самайна. Проклятие фэйри - Анна Айдарова

После завтрака я почувствовала себя куда лучше. Делать было нечего, и это как раз для меня слишком непривычно. Отправилась исследовать дом.

Зал при свете дня выглядел еще огромнее и пустыннее, чем вчера вечером. Высокие стрельчатые окна пропускали бледный, больной свет, в котором плясали пылинки. Я прошла вдоль стен, касаясь пальцами холодного камня. Ни картин, ни гобеленов, ни каких вообще украшений. Только подсвечники — массивные, кованые, с оплывшими черными свечами. Кое-где свечи прогорели до конца, оставив только лужицы воска в серебряных лунках.

У камина лежал шерстяной ковер, багровый, с тонкими черными узорами. И рядом стояли два простых деревянных кресла.

Я двинулась дальше. Коридор, лестница на второй этаж — туда я не пошла, слишком явственно всплыло в памяти «не лезь». От греха подальше. Я потом посмотрю… возможно.

Дверь напротив лестницы была приоткрыта. Всего на ладонь, но достаточно, чтобы я увидела край кровати. Широкая кровать, застеленная темным пледом и камин внутри.

Его комната.

Я замерла, борясь с искушением. Он сказал: «Никогда». Слово прозвучало как приговор. Но дверь была открыта. Он сам оставил ее открытой? Забыл? Или…

Я сделала шаг. Еще один. Заглянула в щель.

Ничего особенного.

Небольшая комната, с почти спартанской обстановкой. Кроме кровати — массивный стол у окна, заваленный бумагами и книгами. Несколько подсвечников по стенам, и такое же как в зале кресло у камина — простое, деревянное, без всяких украшений. Ни картин, ни безделушек, ни следа той роскоши, что я видела во дворце королевы. Все стерильно и аккуратно, как будто здесь жили, но не часто. Или жили, но не хотели оставлять следов.

Я отступила. Стало почему-то неудобно, словно я заглянула в чью-то личную жизнь…

Библиотека оказалась за той дверью, которую я сначала приняла за чулан. Большая комната, в три окна. Почему-то она показалась мне более светлой, чем остальные.

Стены от пола до потолка были закрыты массивными шкафами с книгами — старыми, в кожаных переплетах, с корешками, тиснеными золотом и серебром. Пахло здесь пылью, сухими травами и чем-то неуловимо знакомым, как от старой бумаги.

Я подошла к ближайшему шкафу, провела пальцем по корешкам. Красиво, но мертво. Язык фэйри я не знала — ни одного слова, ни одной буквы. Жаль. Мне предстоит двое суток пробыть в одиночестве. Мрачный дом навевает не самые приятные мысли. А если откровенно сказать, то мне было здесь страшно, а от тишины становилось еще страшнее. Книга была бы кстати…

Я побродила немного по помещению, останавливаясь и разглядывая забитые фолиантами полки.

На низком столике у одного из окон лежали карты. Огромные, искусно вычерченные, с названиями, которых я не могла прочесть. Леса, реки, горы, отмеченные значками, похожими на руны. И ни одного намека на мой мир. Земли фэйри. Целый континент, о котором люди даже не догадываются.

Отдельно, на небольшом и неприметно поставленном в самый темный угол столике, лежал альбом. Толстый, в тяжелой кожаной обложке, с металлическими застежками. Я открыла, ожидая вновь увидеть чужие буквы.

И замерла.

Рисунки. Черно-белые, карандашом и углем, но такие живые, что захватывало дух. Пейзажи — горы, озера, леса, долины. Замок в скалах, мосты, перекинутые через пропасти, деревья с листвой, похожей на кружево. И над всем этим — небо, такое разное: грозовое, ясное, звездное, затянутое тучами.

Я переворачивала страницу за страницей, забывая дышать. Здесь была зима — заснеженные пики, искрящиеся на солнце. И осень — золотые рощи, отражающиеся в темной воде. Весна — цветущие луга, деревья в бело-розовом облаке. Лето — изумрудные холмы, уходящие за горизонт. И все это — в черно-белых набросках, ни одного цветного пятнышка…

Я вернулась на кухню с альбомом под мышкой. Подбросила дров в жадную пасть огня и села на пол у камина. Рисунки я еще раз посмотрю позже. Сейчас мне необходимо отвлечься.

Не знаю, кто и чем здесь убирал до меня, но с обликом моего красавца-хозяина тряпка ну совсем никак не вязалась. Однако и ведро, и ветошь в кладовой нашлись.

Я набрала немного воды и отправилась в зал. Пыль, осевшую на каминной полке, на подсвечники с оплывшими свечами, на серые чехлы, уродующие мебель, я запомнила. Потому что в зале пахло пылью и немного несло сладковытым ароматом лежавшей ткани.

Мне захотелось сделать хоть что-то. Не для него. Для себя. Чтобы это место перестало быть склепом. Чтобы это место немного стало свежее и… да, меня просто распирало от желания двигаться. Уборка — то самое, и мне хорошо, и вреда никакого.

Сначала каминная полка. Тщательно протирая камень отжатой тряпкой, я уже пожалела, что затеяла все это — вода в ведре была холодной, согреть на кухне я не догадалась, тащить ведро назад — ленилась, бросить все… нет! Решила терпеть. Смахнула пыль, вековую, плотную, оседающую на пальцах серым налетом — и каменный исполин словно ожил.

Сняла оплывшие огарки с подвесников и сложила в угол — потом разберусь, куда деть. Протерла металл, и тусклый металл заблестел, отражая скудный свет клонящегося к закату солнца.

Я расставила подсвечники по-новому. Не симметрично, как они стояли, а группами — два у камина, три на длинном столе у стены, один на подоконнике. Когда наступит вечер, я зажгу их, и тогда свет ляжет в этом гигантском пространстве иначе. И станет теплее и уютнее.

Чехлы с мебели я снимать не решилась — слишком тяжелые, слишком пыльные, без чужой помощи не справиться. Но хотя бы поправила те, что сползли.

Потом настала очередь пола. Подмести каменные плиты проблемой не стало — мусора почти не было, только пыль да несколько засохших листьев, занесенных ветром неизвестно когда и откуда. Я собрала их в кучку, хотела выбросить, но что-то удержало. Я подняла один и долго держала на ладони. Лист был странный — серебристый, с тыльной стороны — бархатистый, чуть светлее, чем с лицевой… и словно только что сорванный… непохожий ни на что в моем мире. Я собрала листья, протерла и сложила на каминную полку. Пусть. Хоть капля жизни. Они совсем не выглядели мертвыми…

К ночи я вымоталась так, что руки дрожали. Зато зал преобразился. Не кардинально, нет. Пыль все равно осталась в углах, как я не старалась все вымыть, и мебель все еще стояла под чехлами, и стены зияли пустотой. Но в камине запылал огонь (я посчитала и решила, что дров все