Академия Эвейл. Мой шаг к мечте - Мария Устюженко

и позволила себе немного поиграть с ним. Сотворила несколько слабеньких торнадо, которые стали гоняться за вихрями Эви. Через мгновение мои волосы сами по себе взметнулись, затем кто-то не больно, но ощутимо потянул меня за кудряшки.

— Приветствую тебя, Эви. Я Эстель, рада с тобой познакомиться, — ласково ответила я на приветствие. — Позволь нам, пожалуйста, пройти, мы спешим. Но в следующий раз я задержусь, чтобы поиграть с тобой.

Арий и Катрина во все глаза уставились на меня, но я не обращала внимания и сохраняла дружелюбие. Но ничего не происходило. Возможно, следовало пробежаться до общежитий по лицу, но царящий на улице холод и отсутствие верхней одежды, которую я оставила в зале, не вдохновляли меня на это решение. Да и с духом академии следовало познакомиться поближе, а еще лучше поладить.

Спустя мгновение вихри достигли небывалых высот, и неожиданно невероятной мощи ветер заставил нас покачнуться. Но потом все быстро стихло. Проход вновь работал, как полагает.

— Судя по всему, так он выразил радость, — догадалась я. — Ладно. Пойдемте. Мне есть, о чем с вами поговорить.

Глава 10. О сожалениях

Глава 10. О сожалениях

Вейлр Деламорт

Студенты смешанного факультета никогда не доставляли мне проблем. По правде сказать, несмотря на невольную неприязнь из-за отцовских похождений, мне их было искренне жаль. Но будь я на их месте, то ни за что не хотел бы видеть на лицах окружающих такое чувство. В связи с этим я был убеждён, что с ними следовало вести себя строго, чтобы вышел толк. Но это не означало, что я поощрял поведение таких студентов, как Леопольд, поэтому обвинения этой новоиспечённой кураторши ни на шутку вывели меня из себя. Настолько, что половину дня я еле сдерживался, чтобы не сорвать на ком-нибудь злость. Или не отправиться на полигон.

Вызову к ректору я был даже рад и воспользовался своим свободным от занятий часом. Я надеялся, что мне удастся отвлечься от гнева, который разносился по венам, распыляя огненную магию. Словно кудрявая кураторша нашла внутри меня место, где еле тлел уголёк и не просто подула на него, а нагнала тайфун.

— Вейлр, я слышал, что произошло после практики смешанных, — прямо заявил месье де Монтеро, стоило мне переступить порог. — Ты еще не успокоил кровь после дуэльных стычек?

Я сел на стул для посетителей. Сжал и разжал кулаки, призывая себя к спокойствию. В конце концов, жизнь уже не раз показала мне, что там, где руководит гнев, не остаётся места для разума, только для неловкости и сожалений.

— Успокоил.

— Тогда почему твои ретивые студенты не берут с тебя пример? Не хватало, чтобы они всерьез взялись за дуэльные заклинания…

— Небольшой конфликт нельзя назвать дуэлью, — перебил я. — Всего лишь недопонимание. Я не взращиваю на своих занятиях в студентах ни тягу к насилию, ни неприязнь к смешанным, если вы хотите предъявить мне еще и это. Стоит напомнить, что я вообще не желал брать этот дуэльный факультатив?

С каждым сказанным мной словом выражение лица ректора становилось все более удивленным. Заметив это, я поморщился, осознав, что все мои стремления к самоуспокоению пошли прахом.

— Прошу прощения, — с уже большей сдержанностью произнес я. — Кто-нибудь из студентов предъявил жалобу?

Арий слишком гордый и не стал бы обращаться к ректору, а остальные с курса воспринимали его за лидера и вряд ли пошли бы против него. Ректор скривился, и это означало, что я прав.

— Но мы оба знаем, по чьей вине вспыхнул конфликт. Если новый куратор смешанных доложит мне о еще одном проступке месье Пети, то я вынужден буду отстранить его на неопределенное время.

— Не только мои студенты задирают смешанных, но такие строгие меры вы готовите только для них.

— Самых беспокойных следует успокаивать первыми, тогда и остальные подтянуться.

Я невесело хмыкнул, но поспорить с этим было нельзя. Лео был самой большой проблемой огненного факультета.

Решив, что ректор сказал все, что хотел, я молча поднялся на ноги, чтобы уйти.

— Вейлр, еще кое-что, — поколебавшись, позвал он.

Я обернулся через плечо. Ректор выглядел задумчивым. В принципе, мы с ним неплохо понимали друг друга и оба были на своих должностях новыми лицами. Пожалуй, располагай мы большим временем и желанием, то дело могло дойти и до дружбы. Но мы были похожи в своей сдержанности поэтому, даже если бы я двинулся дальше, как планировал по приезде сюда, всё равно поладить нам было бы не так-то просто.

— Прошлое должно оставаться в прошлом, — все же сказал он с долей неловкости. От изумления я вскинул бровь, но ректор уже замахал руками. — Иди.

Пока спускался с шестого этажа, чтобы в привычное в это время окно сначала проверить присутствие своих студентов на занятиях, а затем подготовиться к завтрашнему факультативу по дуэльной теории, обдумывал слова ректора. Хотя мне и без этого было о чем подумать.

Например, о работах, которые нужно оценить после устроенных мной внеплановых проверочных по общей теории боевых искусств и огненной магии. Или о будущей практике, которую меня в очередной раз попросил провести декан боевых искусств на следующей неделе. Или просто пойти упражняться на полигон. Но вместо этого простые слова ректора никак не выходили у меня из головы.

Странное дело. Особенно мне не давал покоя вопрос… Что конкретно он подразумевал под этой патетичной фразой: "Прошлое должно оставаться в прошлом"? Дуэли, работу в столичной академии, которую я потерял из-за бывшего друга или некогда сильное желание, о котором узнал от меня самого из личного разговора, вернуться работать боевиком на территорию аномалий?

Мысли об этом вызывали глухое раздражение и чувство, как будто всю полость рта сводит от боли в зубах. Все это я потерял по собственной воли и не чувствовал сожалений хотя бы по поводу последнего пункта. После отцовской любви к опасностям и изменам, мать плохо переносила далекую и небезопасную службу сына, несмотря на то, что та подарила ей любимого фамильяра. И как только юношеская дурь прошла, я бросил дуэли, начатую карьеру боевика и ушел в преподаватели.

Меня всё устраивало, но приезд сестры не только одногруппника, но и старинного приятели по бывшей службе, все же вызвал непонятную досаду. А после общения с ней еще и раздражение. Как объясняться теперь с Теодором? И ведь я мог же сдержаться, но все же