Соседи. Часть 2 - Елена Архипова

– Вы ешьте, не стесняйтесь, – опередила Галина его вопрос и подложила на тарелку пару кусочков бородинского хлеба.

– Я все равно в ночные смены не ем. Беру, а потом обратно домой уношу, если не получается…, – Галина оборвала сама себя на середины фразы и подвинула тарелку к Потапу, обронив задумчиво:

– Пробуйте! Может, хоть Вы оцените.

Котлеты были такими, как он любил: нежные, сочные и обжаренные в сухарях. Первую котлету Потап проглотил, будто это не он съел менее часа тому назад в своей палате мясо. Дожевав котлету, проговорил:

– Очень вкусно! Очень. Давно я таких не ел. У меня матушка так же готовила.

– Да чего уж там! – Галина смутилась. – Доедайте, пока не остыли, а я все-таки на пост пойду, мало ли что. Вы потом оставьте тут посуду, я позже уберу.

Потап расправился с оставшимися котлетами, доел салат, составил все аккуратно стопкой на столе, как просили, и вышел к Галине. Женщина сидела на своем месте.

Потап шагнул к стойке и, наклонившись, чтобы быть ближе к Галине, проговорил тихо:

– Спасибо. Очень вкусно было, очень!

Женщина просияла в ответ, а он, пользуясь моментом, спросил, кивнув на ее планшет:

– Расскажете, что Вас так расстроило в том выпуске новостей?

Галина тяжело вздохнула, помолчала, а потом, все-таки решившись, начала говорить:

– Мои родители родом из тех мест. Я-то уже здесь родилась, а вот они там. Меня ребенком туда каждое лето к бабке, матери отца, отправляли. Баб Сима так и прожила там всю свою жизнь. Верите, наотрез отказалась продавать свой дом и переезжать жить в город. Твердила: “Я тут родилась, тут всю жизнь прожила, тут же и помру”. Знаете, я никогда не думала, что буду радоваться тому факту, что никто из моих родных не дожил до сегодняшних дней. То, что сейчас там творится – это как будто не про тех добрых и открытых людей, что там жили, – Галина тяжело вздохнула и замолчала.

Потап, понимая, что она еще не закончила свой рассказ, тоже молчал.

– Когда Вы вышли, в новостях показывали суд над одной тварью. Это уже не человек, это отброс человеческого общества. Эта гадина устроила у себя семейный детский дом. Детки в возрасте от пяти до девяти лет у нее жили. Сироты все. Так вот эта тварь, пользуясь тем, что у малышей никого из родни нет, сдавала их на потеху педофилам. За деньги, сволочь, сдавала! Запирала их в комнате и под дверью стояла с секундомером. Эта тварь засекала время! Ровно. Двадцать. Минут! – Галина разделила эти три слова паузами и выплюнула ругательство. – Ведь дети же кричали, плакали! Не могли не плакать! А эта мразь стояла, слушала и за временем следила!

Потап, услышав это, скрипнул зубами, руки сами сжались в кулаки.

Галина же тем временем продолжила:

– Знаете, я после таких репортажей ловлю себя на мысли – жаль, что у нас отменена смертная казнь. Разве такие, как эта тварь, заслуживают жизни?

Галина, проговорив это, опять расплакалась. Отвернулась от Потапа, быстро вытерла глаза и налила себе воды из бутылки. Отпила несколько глотков и уже другим тоном закончила:

– Простите, никогда не могу сдержаться, когда дело касается детей или животных. И те, и другие беззащитны перед такими моральными уродами.

– Галина, Вам не за что извиняться. Это нормальная реакция адекватного человека. В этом вы с Доком, с вашим доктором Васильевым, – Потап пояснил, поправив сам себя, – очень похожи!

Увидев изумленный взгляд женщины, продолжил:

– Расскажу Вам одну историю, только пообещайте мне, что это останется строго между нами, хорошо?

– Обещаю.

– Там, где случилось со мной вот это, – Потап постучал указательным пальцем по своему шраму на лбу, – к кошкам и собакам не относятся с таким трепетом и любовью, как у нас здесь. Впрочем, там и людям, порой, есть нечего, куда уж им еще котиков да собачек подкармливать. Приползла однажды к дверям госпиталя кошка. Живот у бедной был раздут словно шар. Оказалось, что беременная она была. Видно, не могла разродиться сама, вот и приползла за помощью к людям. Так вот ваш грозный Васильев лично роды у кошки принимал. Или как там это у кошек правильно называется? Кажется, окот, да? – Галина улыбнулась и кивнула. – Наш прославленный хирург путем кесарева сечения помог разродиться бедолаге. Трех котят спас и маму кошку.

– А потом? – Галина выдохнула свой вопрос.

– А потом он их всех пристроил в каптерку. Сам лично молоко да мясо ей носил, чтоб она котят выкормить смогла, – Потап смущенно хмыкнул и взъерошил волосы на затылке. – Знаете, там все наши к ним ходили. Взрослые же мужики, а кто молока им принесет, кто так посидит, потискает. Такие вот выкормыши помогают там людьми оставаться.

– А дальше?

– А дальше те, кто на большую землю домой возвращался, с собой их разобрали.

– А кошку?

– И ее кто-то увез. Всех пристроили. Васильева потом в шутку называли доктором Айболитом, – Потап не зло рассмеялся.

А тем временем тот самый доктор Айболит в компании Веры Павловны ужинал в ресторане.

Известный ресторатор Артемий Козловский вышел в обеденный зал и, толкая перед собой передвижной столик на колесах, направился к одному из столов. На столике, что вез уважаемый шеф-повар, красовалось блюдо, накрытое большой полусферической крышкой. Остановившись у стола, за которым сидели мужчина и женщина, Козловский снял с блюда большую блестящую крышку, именуемую во всем мире “клош”, а у нас почему-то “баранчик”, и замер, ожидая реакции важных гостей.

Андрей удивлялся, Вера посмеивалась, остальные посетители пытались рассмотреть блюдо и понять, кому именно из этих двоих именитый шеф-повар пытается угодить.

Тем временем женщина, под пристальным вниманием всех присутствующих, уверенно протянула руку к блюду, повернула его вокруг своей оси, явно рассматривая мясо со всех сторон, и о, ужас, она что-то еще и говорила, обращаясь к Козловскому. Тот слушал спокойно, кивая с важным видом.

Самые отчаянные, имевшие возможность видеть в этот момент лицо Артемия и застывшее на нем выражение ожидания, предположили невиданное: дама давала оценку блюду, которое известный шеф-повар приготовил собственноручно!

Наконец, дама улыбнулась, кивнула и что-то проговорила, обращаясь к повару. Тот, взяв приборы, что лежали тут же, на его столике, разрезал мясо на порционные куски, красиво выложил их на тарелки, полил соусом и поставил перед своими важными гостями. Сам же грозный шеф-повар остался стоять, ожидая чего-то еще. Дама, а именно она являлась для Козловского клиентом номер один, отрезала первый кусочек и положила его в рот. Прожевала, благосклонно кивнула и