Связанная с Анубисом - Дани Медина

— это, по сути, самая меньшая из наших проблем, — его лицо приближается к моему, и когда его холодная морда принюхивается к моей шее, я чуть не падаю в обморок, благодаря небеса за то, что сижу, иначе мои ноги бы просто подкосились.

— Руатан, — тихо стону я его имя, с еще большим желанием поглаживая его мускулистую грудь.

— Ваш запах такой сильный и концентрированный в этом месте, как я и думал, — от хрипоты в его голосе у меня волоски встают дыбом.

— Я…

У меня не остаётся времени договорить: духовка пищит, заставляя его немного отстраниться с лёгким ворчанием.

— Сначала я дам вам восстановить силы… Они вам понадобятся, маленькая Али.

Я совершенно не в состоянии говорить и едва не плачу, когда он отстраняется, ставит меня на пол и возвращается на стул, где сидел до этого. Я беру свою еду и сажусь напротив него. В этот момент появляется толстый и ленивый Салем, отчаянно мяукая, и запрыгивает на колени к Руатану, который легонько его гладит.

— Судя по всему, у вас появился фанат.

Его любопытные глаза смотрят на меня, пытаясь понять, почему я это сказала.

— Салем всех ненавидит. Мне кажется, этот ленивый комок шерсти даже меня терпеть не может.

— Непохоже, что он способен кого-то ненавидеть, — я отправляю первую вилку с едой в рот, пока этот наглец смотрит на меня с вызовом.

— Не верьте ему, здоровяк, он просто подлиза, — у меня появляется легкая усмешка.

— Здоровяк? — он выгибает бровь, слегка обнажая клыки.

— Да, мой здоровяк, — я указываю на него вилкой, чтобы он попробовал бросить мне вызов и начать отрицать.

— Никогда бы не стал с этим спорить, моя Али, — он подмигивает мне. — А теперь ешьте, я не хочу, чтобы вы были слабой.

Мои щеки горят, потому что я почему-то чувствую в его фразе двойной смысл, и все моё тело полыхает лишь от одной греховной мысли о том, что нас ждёт.

Какое-то время мы просто смотрим друг на друга. Салем спрыгивает с его колен и исчезает где-то в доме, а Руатан наблюдает за мной, словно желая раскрыть больше, чем показывает.

— Правда, что в вашем мире почитают кошек? — мое вечно обострённое любопытство не позволяет мне держать язык за зубами.

— Богиня Бастет их любит. По её словам, кошки приносят удачу, — то, как он это говорит, не внушает мне особой уверенности.

— Раз уж она так говорит, — я наматываю макароны на вилку и отправляю в рот.

— Однажды я отведу вас туда, чтобы вы увидели все своими глазами.

Кажется, эта информация застаёт меня врасплох.

— Серьёзно?

— Запомните обо мне одну вещь, моя Али: если я что-то вам обещаю, гарантирую, что выполню это. Мое слово — как копьё, брошенное в сердце врага: прицелившись, я никогда не отступаю, — то, как он это произносит, доказывает мне, насколько Руатан искренен в своих поступках.

Не зная, что на это возразить, я продолжаю есть под его пристальным взглядом, пытаясь осознать, как за столь короткое время моя пустая и одинокая жизнь превратилась в нечто яркое и бурлящее.

И пусть кажется, что все перевернулось с ног на голову, на самом деле именно так моя жизнь и должна была сложиться. Посреди отчаяния и страха я все же смогла расслышать едва уловимый шёпот своего сердца и сделала выбор — спасти того, кто будет боготворить меня одним лишь взглядом.

Руатан — божество с огромным и преданным сердцем. Невозможно было этого не заметить, когда я увидела его, и теперь я понимаю, почему его состояние вызвало во мне такую тревогу: мне нужно было защитить его и привести прямиком в свою жизнь.

Глава 9

Это могла быть только ты

РУАТАН

Мое тело бросает в жар, когда я наблюдаю за ее движениями и за тем, как она смотрит на меня в ответ. У Алиры длинные рыжие волосы и глаза настолько зелёные, что могли бы загипнотизировать богов, но то, что она делает с моим сердцем, не смогли бы объяснить даже они.

Как истинный самец-защитник, я продолжаю анализировать её движения, внутренне рыча от осознания того, что никто, кроме меня, не смеет к ней приблизиться. Никакие тревоги о будущем меня не волнуют, даже при том, что смерть станет моим концом, если боги узнают, что я нарушаю древнейший закон Ра.

Я могу жить вечно, но умереть — только от рук богов.

Мортиус никогда бы не обратил на это внимания, его разум открыт, и, как и я, он всегда представлял, что где-то в мире находится его пара. Нам всегда было плевать на вид, даже с учетом того, что люди — самые слабые из всех.

— О чем вы так задумались? — ее голос вырывает меня из раздумий, и пока она встаёт, относя грязную посуду в раковину, я провожаю её взглядом.

— О том, как мне укрыть тебя от всего мира, — на её лице появляется удивление, и это заставляет меня усмехнуться уголком губ.

— Не то, чтобы я была из тех, кто любит быть на виду, — в её голосе скользит нечто, что я не могу расшифровать.

Не отрывая от неё взгляда, я встаю со стула и направляюсь к ней. Ее сердце начинает биться быстрее — я слышу это даже отсюда, — и когда мы оказываемся лицом к лицу, с её губ срывается судорожный вздох. Ее руки ложатся мне на живот, заставляя стиснуть зубы от одного лишь прикосновения.

Я хватаю ее за задницу и приподнимаю, чтобы она обвила мою талию ногами. Удивление в её глазах от моего резкого движения заставляет мой член затвердеть, но именно её запах заставляет его пульсировать.

Ее руки обхватывают мою морду, и я закрываю глаза от этого лёгкого прикосновения. Все мое тело покрывается мурашками, когда наши губы соприкасаются, сливаясь в поцелуе. Поначалу он робкий и изучающий, но, когда мой язык касается мягкого жара её языка, у меня вырывается рычание от колоссального возбуждения, которое я испытываю.

Давление её ног вокруг меня усиливается, заставляя меня сжать ее задницу с ещё большей жадностью. Я упиваюсь её стонами с алчностью и преданностью. Мои маленькие когти рвутся наружу, но, поскольку я не обнажён, я чувствую острую вспышку боли — к счастью, ничто не может меня остановить. Когда нам приходится отстраниться, чтобы перевести дыхание, её глаза утопают в чистейшем и самом глубоком наслаждении.

— Мне нужно отнести тебя в уединённое место, — тяжело дышу я, почти умоляя. — Веди меня.