Исцеление любовью - Снеталия Морозова

Она не послушалась, подошла ко мне.

- Лицо покажи, болезная, может ты красавица с чужих земель, может ты Белогора увезти хочешь?

«Ой, блядь, хуже ревнивых баб, по-моему, никого противней нет в мире».

- Мне с ваших земель никто не нужен, будьте уверены, вылечу вашего владыку за вознаграждение и исчезну.

Белогор брови свел, не понравилось ему что-то. Не уж-то не хочет, чтобы я уезжала?

- Покажи, а то силой сдерну, чувствую, что лукавишь ты, болезная, вон голосок какой звонкий.

«Вот привязалась. Не отвяжется же ревнивая баба, точно же при случае сдёрнет».

- Мне стыдно, искалечено оно, - я прошептала.

- Гарма, иди! – прогремел Белогор.

- Пусть покажет, что мы не видали калик юродивых, волков безногих – всё видали.

Белогор зарычал.

«Так! Мужик рычит. Аглая, помоги! Аглая, помоги! Пусть она увидит твое лицо на миг».

Я отвернулась от Белогора, вставая к нему спиной, точнее горбом своим. Подошла прямо к Гарме этой и резко сдернула тряпку с лица, представляя лицо Аглаи, закрыв глаза, секунда, две, три и подняла наверх.

На миг подняла взор, прищурив глаза, увидела её зрачки расширение, а лицо выражало и облегчение, что я уродлива, и злорадство, и страх от увиденного. Она открыла рот.

«Спасибо, Аглая, спасибо, подруга!»

Белогор отодвинул пухлую Гарму в сторону рукой, навис над ней:

- Уходи!

Она подобрала юбки и пошла на выход, виляя задом.

- Прикажу ей, чтобы молчала, Стеша.

- Я хочу отдохнуть уже. Всё нормально, привыкла я.

Он вздохнул тяжело, словно понимая всё. Меня проводил в соседнюю комнату, намного меньше, но уютнее. В центре кровать была двухспальная, комод, освещения много, по всем стенам горели навроде керосиновых ламп, под стеклом фитильки. Уютно. Очень даже, а главное – тепло.

- За дверью умывальня и уборная. Одежда, какая нужна, говори, ты здесь гостья, почетная гостья. Через час принесут ужин.

- Спасибо, Белогор.

- Тебе спасибо.

Владыка ушел.

Я рванула, как могла с камнем на плечах, в ванную, закрылась на засов, сняла с себя всю одежду и наконец-то встала под воду. Пол и стены в умывальне были из камня, из стены по крану шла теплая вода. Я потрогала степы – теплые, будто батареи встроены, распустила волосы, проверила, понюхав содержимое бутыльков, намылась всем, чем можно, укуталась в полотенце большое тонкое тканевое, как простыня, подошла к зеркалу, встроенному в комод.

Я ведьма! Я красивая ведьма. Зеленые глаза обрели еще более выразительный влажный оттенок, волосы мои светлые стали гуще и длиннее, провела руками по предплечьям, животу - кожа как бархат, талия узкая, бедра женственные широкие упругие крепкие. Я мечтала о такой фигуре, делая силовые регулярно, попа – орехом, грудь моя, налитая, стоит холмами. А ресницы-то, черные, густые, зубы белые, волосы мои пшеничные, даже светлее стали. Я чувствовала эйфорию! Женский восторг! Я себе нравилась, нет, я была от себя в упоении, в радости.

Ладно, Стеша, не родись красивой, как говорится, и да, «с лица воду не пить» - настоящая красота заключается в поступках.

- Аглая, - я почему-то, уставившись в зеркало, обратилась к ней, глядя на себя, - давай сюда тоже, а? Я тебя вылечу.

Я вспомнила её лицо отчетливо, потом подошла к окну, отодвинула плотную штору и обалдела. Кругом белым-бело! Снег толстым ковром устилал крыши небольших домов, что были около дома Белогора, вдали виднелся лес. Тяжелыми шапками белого снега были покрыты темно-зеленые ветви высоких и маленьких елей, деревья словно спали сказочным сном.

У дома владыки кипела жизнь. Я рассматривала людей: в основном мужчины сновали деловито. Все были одеты в зимнюю одежду: кафтаны теплые, меховые шапки, сапоги, кое у кого варежки. Всех, кого я успела увидеть, были черноволосыми, Белогор был лишь темно-русый. Гарма была полной брюнеткой, в красивом платье красного цвета, расшитым золотыми и голубыми нитями, Мариша тоже в прошлом черноволосая, Рубиль, парни -воины, сопровождающий. Интересно.

Услышав шаги, я юркнула в ванную, там остались мои вещи. Постучались – это хорошо.

- Заходите! – крикнула.

Ко мне вошла Мариша, принесла на подносе тарелку с чем-то съестным, вроде супа, кусок хлеба, кружку с напитком.

- Ешь, девочка, не бойся.

Я стояла возле худощавой пожилой женщины, чувствуя её боль в коленных суставах.

- Мариша, присядьте на кровать.

Похоже мой деловой тон дезориентировал слегка местное население.

- Пожалуйста, - добавила я мягче.

Женщина от растерянности уселась. Я присела у её ног, обхватила колени и, закрыв глаза, попробовала её хворь увести не в камень, а в воздух.

Я представила болезнь черной субстанцией, как она выходит из коленных чашек и растворяется в воздухе.

- Получилось!

Я громко выкрикнула.

Мариша подскочила, присела, довольно низко для пожилого возраста, а потом поклонилась мне.

- Пожалуйста. Мариша, можно я в одиночестве поем.

- Да, да, да, - она быстро исчезла.

Я села на всякий случай спиной к двери, стола в комнате не было, пришлось на полу уместиться, расстегнула ворот у балахона, опустила повязку на шею, с удовольствием начала есть.

10.

Съела быстро суп, он был густой и сытный, с большим куском мяса, посуду вымыла в ванной комнате и поставила на столешнице комода.

Спать в чем? Не с горбом же? А как?

Колготы, платье и туфли положила у кровати на пол, накинула балахон свой на нательное белье, маску на шею опустила, капюшон на голову нацепила. За окном быстро темнело, как в Сибири зимой, помню в 7 классе мы учились во вторую смену, так нас родители по очереди встречали, темень была уже в шесть вечера. Я затушила фитильки, оставив два, как ночники, потрогала постельное белье, плотное, чистое, приятное. Сняла сверху покрывало, откинула одеяло и легла, сняла одеяние, рядом с собой положив накидку горбатую.

Как же хорошо!!!! Спина и плечи гудели, я распластала руки и ноги, прикрыла глаза.

Ну, что ж! Имеем красивого статного владыку с непонятной этимологией заболевания. Завтра постараюсь еще раз просканировать ноги и поясницу, мне нужен диагноз. Да.

Нехотя просунула руки в плащ, легла на бок, ну вроде ничего, накинула капюшон на голову, закрыла глаза. Уже находясь в пограничном состоянии, когда уже и уснула вроде, я услышала стук.

Открыла глаза.

Зайдут или нет, интересно?

Дверь открылась. Нда, зашли. Тихо кто-то подошел к кровати, потом к комоду, взял тарелки. Я лежала лицом к стене,