Жестокий развод - Диана Рымарь

— Так на воду, — разводит руками Каролина Альбертовна. — Чуть повозится, и сразу кожа краснеет.

— На то давно изобретены перчатки, — докладывает мать. — Надел, и никакой аллергии, у меня у самой кожа на руках…

— Так у нее на латекс аллергия тоже, — с виноватой улыбкой отвечает Каролина Альбертовна.

— Аллергия на латекс? — хлопает ресницами мать. — А как же она попу младенцу подтирать собралась?

— Зачем про попы за столом, мам? — кривит нос Сирануш. — Других тем для разговора нет, что ли?

— Ой, как будто у тебя попы нет, — махнула рукой мать. — Так чем же Зара занимается? Должна же она чем-то заниматься…

— Я же вот только что про преподавателя в университете рассказывала, — охнула Каролина Альбертовна. — Зарочка до сих пор отходит…

— Сколько лет она у вас отходит? — хлопает накладными ресницами мать. — Зарочке ведь двадцать пять уже…

— Некоторым женщинам для того, чтобы радовать домашних, достаточно просто быть, — вдруг заявляет отец Зары. — А кому попу подтереть младенцу, найти несложно. Няни есть, в конце концов. И повара…

— Да, да, конечно, — кивает моя мать с приклеенной улыбкой.

Знатно ее перекашивает от информации про аллергию на воду и латекс.

Тут, конечно, задето личное…

Отец давно может позволить себе нанять любую прислугу в дом. И учитывая, что коттедж большой, здесь трудится несколько горничных, домработница. Но кухню мать воспринимает как личное царство, и туда никакой прислуге нельзя, как и домашним. Там она творит свои шедевры, а мы обязаны ее восхвалять. Как-то так.

Видимо, она в своих мечтах нарисовала мне похожую на нее жену.

Забавно, что Катя как раз отвечала этим ее стандартам, ведь постоянно что-то для меня готовила, причем делала это вкусно. Но матери не нравилась все равно. И я нередко получал выговоры на тему — если не может готовить, пусть не пытается.

Вот пусть мать теперь получит в невестки девушку, которая и вправду не захочет пытаться.

К слову, мне фиолетово, может ли Зара готовить и как она ведет хозяйство. Голос ведь у нее есть, сможет объяснить домработнице, что к чему.

Зато у меня дети будут.

Будут дети и не будет Кати…

В груди нехорошо екает, когда вспоминаю, что я ведь даже не знаю, где она сейчас.

Издевательство какое-то…

— А все-таки, разве няня будет с вами двадцать четыре часа? — не успокаивается мать. — Надо как-то лечить аллергию, чтобы Зара могла сама ухаживать за ребенком. Есть же средства…

— Мам, разберемся, — отрезаю сердито.

Но когда мать реагировала на мои сердитые фразы?

Она самозабвенно продолжает спор на тему нянь.

В общем, разговоры за столом обалдеть какие интересные. До зевоты просто.

Ссылаюсь на важный телефонный звонок, и выхожу на пару минут на улицу, подышать воздухом.

Хочется хоть немного отдохнуть от семейного ужина.

Выхожу на веранду, вдыхаю пропитанный жасмином теплый воздух августовского вечера. Куст жасмина как раз растет неподалеку и источает яркий аромат.

По привычке лезу в телефон.

Открываю телеграм проверить сообщения. Вдруг произошло чудо, Катерина усовестилась да хоть что-то мне написала. Но фигу мне с маслом, а не ее сообщения.

Неожиданно всплывает новый пост в одном из местных каналов новостей. Название кричащее: «Держи жену дома, а то убьют».

Меня аж передергивает от такого названия.

Автоматом нажимаю на просмотр.

Погружаюсь в прочтение статьи о серии случаев пропажи молодых замужних женщин, преимущественно блондинок.

«Ушла за хлебом и не вернулась».

«Задержалась с работы и исчезла с концами».

«Утром возвращалась со смены и… поминай как звали».

Предполагали разное, но основной версией было то, что женщины садились в такси, и больше их никто не видел. Вполне мог орудовать какой-то маньяк-таксист. Ведь именно к таксисту женщина сядет без всяких опасений.

А Катерина у меня так и не выучилась водить. Пользовалась такси или я ее подвозил. Иногда водитель из моей фирмы.

На чем она уехала из дома сегодня?

Меня прошивает изнутри беспокойством.

А вдруг? Да нет, глупости…

Однако яд беспокойства со скоростью звука попадает в кровь, и унять мандраж я уже не могу. И без того за целый день поисков издергался.

Наконец не выдерживаю, пишу теще: «Катя не объявлялась?»

Она некоторое время молчит, потом все же отвечает: «Нет. Я уже обзваниваю больницы».

Как только это читаю, в груди по-настоящему сильно екает…

Глава 9. Где Катя?

Даниэль

Когда я возвращаюсь в дом за бумажником, в коридоре сталкиваюсь с отцом.

— Ты куда собрался? — спрашивает он с недоумением.

— К дяде Артуру, — отвечаю с угрюмым видом.

Он у нас в семье важная шишка, дослужился до полковника полиции. Сможет помочь с поисками.

— С чего вдруг, Даниэль?

— У меня жена пропала, — сжимаю кулаки.

— Та, с которой ты разводишься? — Отец клонит голову в бок.

Меня бесит его реакция, прямо выворачивает изнутри. Если бы вдруг по какой-то причине он развелся с матерью и она пропала, неужели не помчался бы искать? Ни за что не поверю.

— Оттого, что мы с ней разводимся, она не перестала быть человеком, — чеканю строго. — Я должен ее найти.

— Окстись, сынок, — разводит руками отец. — Вернись обратно на ужин, а поисками Кати займешься завтра, если это так уж необходимо. Не порти отношения с будущими родственниками…

Мне хочется сплюнуть.

Эти будущие родственники полгода скрывали от меня беременность Зары. И явились решать вопрос с готовым 4D УЗИ и записью сердцебиения малыша, чтобы однозначно выбить меня из привычного ритма жизни. Это была такая явная манипуляция мной и моими родителями, что меня аж всего перекосило в тот момент. Почему тянули столько времени? Чтобы я точно уже ничего не мог сделать с этой беременностью?

Меня фактически поставили перед фактом, что ребенок будет. Постарались максимально надавить на жалость. Что, мол, наивная девушка забеременела от меня, сама такого не ожидала, но плод уже есть, и ему нужен отец. А где была ее наивность, когда она лезла в койку к женатому мужику?

— Даниэль, ты слышишь меня? — спрашивает отец.

Ничего не говорю, разворачиваюсь и ухожу. Потому что ничего хорошего или по крайней мере вежливого я ему ответить не в состоянии.

Оказавшись в машине, первым делом звоню дяде.

Еду прямиком к нему.

* * *

Следующие часы я больше ни о чем не могу думать, только о Кате.

Меня прошивает беспокойством о ней, душу выворачивает наизнанку.

Кляну себя на чем свет стоит за то, что оставил ее вчера одну.

Почему я не остался, после того как объявил ей о разводе?

Что стоило проследить, чтобы