Бывшие. Притворись моей женой - Татьяна Катаева

Настя.

Та самая. Из двора, где мы гоняли мяч, ели клубнику и играли в прятки за гаражами. Та, от которой у меня тогда бешено колотилось сердце, хоть я ещё и не знал, что это вообще значит — влюбиться.

А сейчас она явилась словно из сна. Выросла, посерьёзнела, но всё та же.

Взгляд.

Губы.

Родинка у верхней губы, чёрт бы её побрал. Та самая.

И вот только я собираюсь встать, как замечаю — Ритка Науменко уже успела примазаться к компании, где Настя. Вот засада.

Она как будто специально подползает поближе к Дане, заодно демонстративно закидывая волосы и кидая на меня взгляд из серии: "Ну и кто теперь занят, милый?"

— Ой, только не она… — бормочу себе под нос и хватаюсь за бокал. Бесит. Даже не потому, что ревную. А потому что она — токсичный фон, от которого хочется отмахнуться, как от навязчивой мухи.

Но Даня уже врывается в их круг. Шутит, как всегда, гогочет, как будто он тут стендап открывает. И я вижу, как Настя оборачивается. Медленно, как в замедленной съёмке. И… она меня узнаёт.

Я вижу это по глазам.

Секунда. Может, две.

Но в них — будто весь наш детский двор, всё лето, наши разговоры, мороженое на скамейке и те дурацкие письма, которые мы писали на бумажках и прятали под кирпичом.

Она узнала меня.

Сто процентов.

Глаза чуть расширяются, пальцы сжимаются на ремешке сумки, дыхание сбивается — даже отсюда это вижу.

Я поднимаюсь, обхожу толпу и подхожу к ним. Ритка вцепляется в мою руку, но я её стряхиваю.

— Не сейчас, Рита.

Она обижается, как всегда. Ну да ладно. Мало забот — это всё.

— Добрый вечер, дамы, — улыбаюсь я. И, не сводя глаз, говорю ей:

— А ты... всё ещё помнишь, как мы ловили летучих мышей за гаражами? Или забыла?

Настя на миг замирает. Губы чуть дрожат. Она не отвечает сразу. Только смотрит. Так, будто я — её самое счастливое воспоминание. И самый болезненный призрак одновременно.

— Ты… — тихо, почти шёпотом, голос сел, и ей приходится говорить громче, чтобы музыка не глушила ответ, — совсем не изменился.

— Это ты так думаешь, — хмыкаю. — А я вот в тебе узнал всё. Даже родинку.

— Ты наблюдательный, — сдаётся и улыбается. И эти ямочки...

Что со мной происходит? Почему ладошки вспотели и нервно дёргается кадык?

Мы оба молчим. Мир как будто сжимается до двух квадратных метров между нами.

И только где-то на фоне Даня уже что-то рассказывает девчонкам, Рита выдыхает злость, а мне хочется только одного — остаться с ней наедине.

Спросить, как она жила.

Скучала ли. Или нафиг не вспоминала парня, с которым несколько месяцев просто дружила.

И почему, чёрт возьми, у меня всё внутри горит, как будто мне снова десять, и я снова жду, когда она выбежит из бабушкиного дома в тех дурацких голубых босоножках?

— Вы что, знакомы? — Даня как будто только сейчас вспоминает причину нашего спора. — Так нечестно тогда, дружище.

Он осматривает Настю, и по блеску глаз я вижу, что она ему нравится. Какого чёрта?

— Заткнись, — слишком грубо ему говорю и к Насте поворачиваюсь лицом. — Не обращай внимания, он не в себе.

— Я не в себе? Ты что, охренел? Назар, а как же...

Резко к нему поворачиваюсь и стучу в плечо. Не сильно. Просто чтобы остановить его болтовню. Он же чуть не сказал о споре.

— Всё отменяется. Как-нибудь в другой раз. Понял?

— Да я-то понял. Только так не делает друг, мы руки друг другу пожали. Значит...

— Значит, иди найди себе другую первую, — рявкаю, как будто он мне должен жизнь, а не просто выпивку в честь дня рождения. KeXqkH_g

У Данилы на лице — смесь обиды и недоумения. Он, конечно, иногда мудак, но не злопамятный. В основном.

Смотрит то на меня, то на Настю. Потом на меня. Потом опять на Настю. Думаю, недогоняет ничего, но всё равно мозг свой напрягает.

— Оу… — губы его растягиваются в кривую усмешку. Немного странная реакция, но я виду не подаю. — Вот оно как…

— Как, — перехватываю его взгляд. — Так.

Он отходит назад, поднимает руки, будто я наставил на него пушку.

— Без обид, брат. Не знал, что ты настолько в игре, — и уходит к бару, бормоча что-то типа "ещё посмотрим, кто кого".

Я выдыхаю. Глубоко. Будто сбросил с плеч мешок кирпичей. И снова поворачиваюсь к ней.

— Извини, пожалуйста.

— Ничего, — снова улыбка. Подружки Насти танцуют вовсю, а я вижу, как ей неловко. Словно не нравится тут и она хочет уйти.

— Может, прогуляемся? Проведу тебя до дома, как раньше. Ты же у бабушки сейчас?

— Да, давай. Не люблю я подобные места.

— Тогда пошли, — пропускаю её вперёд.

— А твой друг?

— Не пропадёт. Он не из обидчивых.

Мы выходим из клуба и пешком идём в сторону набережной. И вдоль неё гуляем. Я давно не чувствовал себя настолько свободным в общении. С ней было легко и приятно разговаривать. А главное — не хотелось расставаться, даже после двухчасовой прогулки.

Дурацкая улыбка не сходила с лица, даже когда Настя скрылась за дверью бабушкиной квартиры. Словно это — идиотская улыбка влюблённого дурака.

Глава 8. Назар

Меня реально от неё штырило. Это что-то новое для меня. Непонятное. Но мне так нравилось... Просто быть с ней. Гулять. Забирать из лицея и кататься на машине. Она такая искренняя всегда, настоящая. Стесняется намного больше, чем в детстве. Стала чаще робеть при мне и всё время прятать глаза.

А я, как тот дурак, не могу налюбоваться ею. Впихиваю в подсознание каждый взгляд, слово. Водит от неё, как от дурмана.

Тренер вызывал на базу, к июльскому бою нужно готовиться, а я не мог... Отказаться от неё не мог.

Как уехать и оставить её тут? Ведь я только нашёл её, а уже могу потерять.

— Дружище, ну ты чего? В каких облаках летаешь? — стучит Даня меня по плечу и выбивает из нирваны чувств, куда утащила меня моя незабудка.

— Чего дерёшься, полоумный? Хочешь, чтобы сдачи дал? — толкаю его в ответ. А потом тянусь за бутылкой пива.

Сегодня друг вытянул меня из дома, как бы для развлечений. Хотя, клянусь, единственное, чего мне хочется — это к Насте. Сплю и вижу, как буду касаться её кожи. И пусть, пока что,